Книга Нефритовая лиса, страница 122 – Крис Велрайт

Они хихикали, как будто происходящее было частью какого-то странного ритуала, веселой шутки, которую никто не собирался ей объяснять. Даже не пытались скрыть свою презрительную ухмылку.

— Ицин, да? — вдруг с язвительной нотой протянула одна. — Какое красивое имя. Думаешь, оно тебе поможет? Забудь. Имён тут не спрашивают. И не помнят.

— А про «дочь семьи Дзяо» лучше вообще не заикаться, — добавила другая. — Знаешь, сколько таких «дочерей» тут уже побывало?

Их голоса звучали всё громче, как будто они получали удовольствие от собственной жестокости. Словно та злоба, которую они годами копили — к своим госпожам, к судьбе, к самой жизни — сейчас нашла выход в этих словах, направленных к Ицин.

В Ицин кипела ярость. Она никогда не позволяла себе говорить с прислугой на повышенных тонах, считая это недостойным, но сейчас… Сейчас что-то в ней лопнуло.

Когда они подошли к очередной двери и вошли в тёмную, пахнущую маслом и благовониями комнату, Ицин выпрямилась, как стрела, и холодно посмотрела на обеих.

— Я не знаю, где я нахожусь, — отчётливо произнесла она, — но я не позволю каким-то низкородным так со мной обращаться. Пусть в вашей провинции другие законы, но я уверена: даже здесь нельзя безнаказанно плевать на старший род и господский дом. Стоит мне только сказать хозяйке этого дома о вашем поведении — и вы обе окажетесь на улице.

Она ждала страха в их глазах, смущения, может, хотя бы капли уважения. Но в ответ одна из служанок расхохоталась.

— Сказать хозяйке? — переспросила она, утирая глаза. — Ты думаешь, ты здесь гостья?

Вторая служанка тоже фыркнула, скрестив руки на груди.

— Сладкая ты моя, да если хозяйка узнает, что ты ещё рот открываешь, она тебе его сама и зашьёт.

— Ты теперь не госпожа, Ицин, — сказала первая, подходя ближе. — Ты — товар. И если хочешь, чтобы к тебе относились хоть с каплей уважения, лучше держи голову опущенной и язык за зубами.

Ицин была поражена таким отношением. Всё внутри неё сжалось от страха, от бессилия — но она не позволила себе подать виду. Спина её оставалась прямой, подбородок — гордо поднят, а взгляд — холоден.

Она медленно огляделась. Комната была более просторной, чем первая, в которую ее завели. В ней имелась кровать, низкий столик, два узких окна с поношенными занавесями. Окна были открыты, сквозняк гонял пыль по полу, тормоша края ковра — выцветшего, истёртого до блеклой серости. Мебель, хоть и резная, казалась такой, будто её выбросили из богатого дома за неприличную ветхость.

— Чжа, — лениво бросила одна из девушек, не глядя на Ицин. — Поди, проверь, притащили ли багаж этой… госпожи.

Слово «госпожа» она произнесла с такой издевкой, что оно прозвучало почти как проклятье.

— И скажи хозяйке, — добавила она. — Она хотела проверить, не обманули ли её. А ты, — служанка повернулась к Ицин, сузив глаза, — скидывай свои тряпки.

Ицин изогнула бровь и удивлённо посмотрела на неё.

— Что?

— Ты глухая? — злобно усмехнулась девушка. — Раздевайся, говорю.

— Ни за что, — голос Ицин прозвучал твёрдо. Она скрестила руки на груди. — Ты совсем потеряла стыд. Как ты смеешь так со мной говорить и приказывать подобное? Кто ты вообще такая? Я не стану переодеваться, пока не увижу, во что ты собираешься меня одеть. И пока не услышу объяснений.