Книга Нефритовая лиса, страница 20 – Крис Велрайт

Ицин молча кивнула, признавая его слова, но всё же не могла удержаться от тихого возражения:

— И всё-таки дворец — это не чужая провинция.

Чжэнь хмыкнул и, откинув голову на подушку, посмотрел в потолок.

— Он стал таковой, когда нашего отца с позором уволили, — бросил он с явной горечью в голосе.

Ицин бросила недовольный взгляд, полный обиды.

— Зачем ты это говоришь?

Чжэнь встретил её взгляд без тени раскаяния.

— Затем, чтобы ты поняла, Ицин, — произнёс он, его голос стал мягче, но не потерял твёрдости, — чужая провинция начинается там, где ты теряешь защиту семьи. Мы оба были брошены в такие провинции. Просто у каждого из нас она своя.

— Уверена, что нашего отца подставили. И многие во дворце это понимают, поэтому не сравнивай моё позорное замужество с торговцем со службой у правителя.

— О, да, нашего отца и правда подставили! И кто же с ним так поступил? Я отвечу: это были выпивка и растрата казённых денег.

— Это неправда! — возмутилась Ицин.

Чжэнь пожал плечами и сел удобнее, словно не замечая её негодования.

— Сестрёнка, наш отец прекрасно разбирается в поэзии, музыке и веселье. Но считать деньги? Это для него что-то из ряда вон. Его поставили министром обрядов, чтобы он следил за мероприятиями во дворце. Это всё равно что пустить щуку в пруд с карпами. Уверен, что у него не было злого умысла, он не хотел разорить казну министерства. Просто его друзья оказались слишком прожорливыми, а он слишком мягкосердечным.

Ицин вздёрнула подбородок:

— Если бы он совершил преступление против императорского двора, он не вернулся бы домой с головой на плечах. Думаю, тебя обманули, а отца оклеветали.

Чжэнь склонил голову, наблюдая за её гневным лицом, и спокойно ответил:

— Нет, просто его смерть оказалась бы более невыгодной, чем жизнь.

Ицин непонимающе посмотрела на него.

— Сама подумай, кто в здравом уме захочет променять тёплые дворцовые покои на это прибрежное захолустье? Но наместник тут нужен. Зачем казнить того, кого можно сослать в эту дыру? А с тех самых пор, как отца с негласным позором выдворили из столицы, все вокруг ополчились против меня. Теперь у них был реальный повод унижать меня и выставлять в дурном свете. Ты даже не представляешь, какими жестокими могут быть дети. Мы с тобой похожи, сестренка, оба пленники родительских желаний и фамилии нашей семьи.

Ицин нахмурилась.

— Тогда что с тобой случилось? Почему ты вернулся домой раньше времени?

— Я полюбил девушку. А она оказалась гнидой. Оболгала меня. Теперь я точно уверен: если ты носишь фамилию Дзяо, доверять никому нельзя. Такую роскошь мы можем позволить себе только в отношении друг друга. Ведь, как я уже сказал, нам нечего делить. Теперь ты знаешь, что жизнь сына ничем не легче жизни дочери, особенно если ты сын того, кто покинул дворец с позором. Мне даже придумали оскорбительное прозвище, за спиной называют «младший растратник».

Ицин сжала губы, её взгляд блуждал между Чжэнем и полом. Она всё ещё не могла понять, стоит ли доверять брату. Но его слова несли в себе зерно истины. Их судьбы действительно были незавидны. Он — сын, на которого возлагали ожидания, и которых расплачивался за поступки отца. Она — дочь, чья жизнь должна была стать разменной монетой в игре, где правила устанавливали другие. Что же плохого в одном разговоре по душам? Возможно, это единственный момент, когда они могут быть честными друг с другом.