Книга Игра, страница 25 – Tina Jay Rayder

Мы вернулись в город, когда небо уже начинало светлеть. Странно светлеть. Не как у нас. Цвета здесь были будто бы чище, холоднее и ярче одновременно. Сначала по краям крыш проступил тонкий серо-голубой свет. Потом он стал сиреневым, потом золотистым, а потом в воздухе начало появляться то самое зыбкое утро, когда ночь еще не закончилась, но уже чувствует, что проиграла.

Город в это время был почти тихим. Почти — потому что полной тишины здесь, кажется, не существовало. Где-то хлопали ставни. Где-то кто-то ругался сонным голосом. Где-то скрипела телега. Где-то орали птицы — местные, кстати, тоже были странные, слишком длиннокрылые и слишком наглые.

Я шла, смотрела на все это и вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь. Сама не знаю почему. Просто потому, что жива. Потому что голова гудит, тело ломит, платье все еще бесит, а хвост на затылке давно сбился, но мне почему-то хорошо.

Очень ненадолго.

Потому что через минуту я споткнулась о выступающий камень мостовой, выругалась и чуть не влетела лицом в ближайшую стену.

— Осторожнее, — лениво бросил Джей, даже не оборачиваясь.

— Спасибо, — буркнула я. — Без тебя бы не догадалась.

— Это заметно.

— Ты нарываешься.

— А ты устала.

Я уже собиралась огрызнуться, но внезапно поняла, что да. Он прав. Устала. Причем не только телом. Голова была как после очень длинного и очень дурацкого дня в школе, когда сначала пять уроков подряд, потом контрольная, потом тебя еще вызывают к завучу и в довесок кто-то обязательно испортит настроение на выходе. Только в тысячу раз ярче.

Мы выбрались на крышу — уже другую, не ту самую, но похожую по ощущениям. Город под нами постепенно просыпался. Солнце выползало медленно, как важная персона. А я рухнула прямо на теплую черепицу и уставилась в небо.

— Все, — сообщила я мирозданию. — Я больше не человек. Я блин.

— С чем тебя и поздравляю, — отозвался Джей, присаживаясь неподалеку.

Я не ответила. Потому что в этот момент было слишком хорошо просто лежать и чувствовать, как ветер перебирает выбившиеся из хвоста пряди. А потом, откуда-то изнутри, почти между делом, вылезла мысль:

Пять дней.

Я даже не сразу поняла, откуда она взялась. Просто вдруг отчетливо осознала — с письма, с куба, с падения, с луга, с города... прошло уже несколько дней. Или мне кажется? Нет, не кажется. В теле, в голове, в странном внутреннем счете времени — все говорило об этом так ясно, будто кто-то карандашом на внутренней стенке души отметил зарубки.

— Пять... — пробормотала я почти себе под нос.

— Что? — сразу повернулся ко мне Джей.

— Кажется, я здесь уже... — я наморщила лоб. — Пять дней. Или вроде того.

И вот тут он изменился.

Резко.

Не так, как люди меняются в плохих фильмах — с громом, пафосом и потемневшим взглядом. Нет. Просто весь как-то собрался, будто до этого сидел расслабленно, а теперь внутри щелкнул замок.

— Не считай, — сказал он.

Я моргнула.

— В смысле?

— Никогда не считай, сколько времени ты провела в Игре.

Голос у него был тихий. И от этого еще неприятнее.

— Почему? — так же тихо спросила я.

Он смотрел на меня слишком внимательно. Слишком серьезно.

— Потому что однажды ты начнешь жить только этим счетом, — сказал он. — И сойдешь с ума раньше, чем выберешься. Не надо. Просто не надо, Лиз.