Книга Игра, страница 41 – Tina Jay Rayder

А жаль, между прочим. Иногда очень хотелось честно написать на лбу: «Не трогать. Сломано. Может взорваться».

Но это было бы слишком удобно.

Я наклонила голову вправо, влево, проверяя, не пробивается ли где-нибудь цвет. Нет. Все чисто. Ну почти. У корней, если очень приглядеться, все равно жила эта странная плотность, будто волосы помнили больше, чем я хотела бы.

— Ну что, шпионка, готова? — донесся голос от окна.

Я не обернулась. И так знала, кто там. Ну кто еще будет сидеть на подоконнике в чужой съемной квартире так, будто это его личный трон? Только Джей. С вытянутыми длинными ногами, с растрепанными темными волосами, с книгой в руках, которую он даже не читает, а просто держит для солидности, и с этим своим ленивым тоном, от которого хочется либо дать ему по шее, либо подойти ближе. Иногда — одновременно.

— Не называй меня шпионкой, — буркнула я, затягивая хвост туже. — Я приличная студентка.

— Конечно. Особенно когда вылетаешь в окно быстрее, чем преподаватель успевает договорить “открываем тетради”.

— Один раз было!

— Два.

— Вранье.

— Полтора, — милостиво согласился он.

Я все-таки обернулась и прищурилась.

За пять лет я так и не научилась смотреть на него спокойно. Нет, не в смысле “ой, ах, какие глаза”. Хотя и это, конечно, тоже. Зеленые они у него были все такие же невозможные, будто кто-то специально решил усложнить мне жизнь декоративными средствами. Но дело было не только в глазах. В нем вообще было что-то опасно живое. Даже когда он молчал. Даже когда сидел, делая вид, что отдыхает. Особенно когда молчал, если честно. Потому что рядом с ним всегда казалось: вот сейчас он или спасет тебя, или скажет что-нибудь такое, после чего захочется утопиться. И, что хуже всего, чаще всего — и то, и другое подряд.

Я быстро отвела взгляд и начала застегивать куртку.

Глупости это все. Непрактично. Невовремя. И вообще, после пяти лет в Игре можно было бы уже поумнеть. Да вот беда — Игра меня многому научила, а вот в этом плане как раз не помогла. Наоборот, кажется, только хуже сделала. Потому что там, где нормальный человек давно бы разобрался, я только сильнее запуталась.

Да, мне нравился Джей. Очень. Да, возможно, даже больше, чем просто нравился. И да, это была отвратительно плохая идея. Потому что в мире, где тебя могут убить, сожрать, усыпить, вычислить по одному неверному шагу или просто разорвать на части вместе с надеждами, влюбляться — так себе стратегия выживания. Но сердце, как известно, тот еще тупой орган. Особенно у подростка. Особенно у меня.

Поэтому я делала то, что умела лучше всего: молчала. Прятала. Отшучивалась. Иногда даже самой себе врала.

Получалось не всегда.

— Сегодня без подвигов, — сказал он.

— Это не ко мне. Это к Ищейкам. Пусть они меня сегодня не найдут, и все будет замечательно.

— Ты слишком сильно надеешься на чудо.

— А ты слишком мало.

— Я просто знаю цену чудесам.

Вот умеет же, зараза, одной фразой убить желание огрызаться.

Я на секунду замерла. И, как всегда в такие моменты, память кольнула быстро и без предупреждения: остров, шторм над океаном, его руки в крови после очередной драки, мои темные пряди после Тимри, наш с ним вечный бег, вечные тренировки, вечное “еще раз”. Три года на острове после гибели Тимри пролетели странно. Долго — и мгновенно одновременно. Мы там прятались, учились, не сойти с ума пытались, дурачились иногда до абсурда. Катались на местных дельфинах, например. Да-да, на самых настоящих, только здесь, конечно, и дельфины были не совсем как в реальности. Или как раз слишком “совсем”. В какой-то момент я даже начала думать, что так и останется: остров, море, тренировки, он, я, и никакого мира снаружи. Но нет. Мир снаружи все равно нашел нас. Точнее, он нас и не терял никогда.