Книга Игра, страница 60 – Tina Jay Rayder

Очень серьезно. Почти обиженно.

— У меня нет брата, — сказала она.

Мир качнулся.

Нет, не птица. И не воздух. Просто у меня в голове что-то резко встало криво.

— Что? — спросила я, кажется, даже глупее, чем собиралась.

— У меня нет брата, — повторила Вета, уже настороженно глядя на меня. — Я одна. Ты же сама меня спасла.

Я посмотрела на нее. Потом на Джея. Потом снова на нее.

Холод пробежал по спине таким знакомым, старым движением, что мне даже дышать стало неприятно.

— Она его не помнит, — сказала я одними губами.

Джей уже был рядом. Присел напротив девочки. Очень осторожно взял ее за руку, посмотрел на серый браслет на запястье и что-то выдохнул себе под нос.

— Вета, — сказал он спокойно. — А у тебя правда никогда не было брата?

— Нет, — ответила она без малейшего сомнения.

— А рыжий парень, который был рядом на гонках?

— Какой парень? — искренне удивилась она.

У меня внутри все опустилось.

Потому что это не было притворством.

Не защита психики. Не отрицание горя. Она реально не помнила.

— Иди сюда, — тихо сказал мне Джей.

Мы отошли чуть дальше, насколько вообще можно “отойти” на спине гигантской птицы. Вета осталась сидеть, кутаясь в накидку и недоуменно глядя куда-то в облака.

— Что это значит? — спросила я шепотом. — Почему она его забыла? Она же была с ним! Она же...

— Потому что Вик — не Игрок, — тихо сказал он. — Проекция.

Я уставилась на него.

— Нет.

— Да.

— Нет. — Я покачала головой. — Он... не мог. Он же был как...

— Как человек? — горько усмехнулся Джей. — Да. Именно. Вот в этом и суть.

У меня внутри все сжалось еще сильнее.

Вик.

Этот упрямый рыжий мальчишка, который смотрел на мир взрослее любого взрослого. Который тащил сестру на себе через Гонки. Который ругался, злился, сжимал зубы, благодарил меня шепотом и улыбнулся перед смертью так, будто сам все уже решил.

Проекция?

Нет.

То есть да.

Но нет.

Потому что если это Проекция, то чем она, черт подери, отличается от настоящего человека?

— Когда Проекция умирает, — тихо сказал Джей, — память о ней стирается почти у всех. Сразу. Будто ее и не было. Иначе Игра бы давно захлебнулась собственными потерями. Люди не выдержали бы.

— Но мы же помним.

Он посмотрел на меня очень внимательно.

— Мы с тобой — не почти все.

Это прозвучало не как объяснение. Как факт. Страшный, странный, уже привычный, но все равно режущий.

Я опустила взгляд на собственные руки.

— Значит, Вик увидел Вету, пожалел ее и просто... стал ей братом?

— Похоже на то.

— И теперь она помнит только меня?

— Скорее всего — да.

От этого стало так больно, что я даже не сразу поняла, что это боль, а не злость.

Потому что это было нечестно.

До мерзости нечестно.

Он умер за нее. За нас. А его больше нет даже в ее памяти. Как будто человека просто стерли. Как будто все, что он успел сделать, теперь живет отдельно от него. Без имени. Без лица. Без права быть.

— Я ненавижу эту Игру, — выдохнула я.

— Знаю.

— Нет, ты не понимаешь. Я реально ее ненавижу.

— Понимаю, — сказал он. — К сожалению.

Я отвернулась.

Потому что если бы не отвернулась, снова бы расплакалась. А я и так сегодня перевыполнила план по эмоциональным унижениям.

Мы летели еще долго.

Когда земля приблизилась, я уже почти оцепенела. Ветер выдул из головы все лишнее, а внутри осталось только глухое, тяжелое. Не боль даже. Осадок. Такой, который потом годами сидит где-то под сердцем и отзывается в самые неподходящие моменты.