Книга Игра, страница 76 – Tina Jay Rayder

Лагерь взорвался движением.

Кто-то вскочил, кто-то уже бежал, кто-то хватал оружие, кто-то звал остальных. Я поднялась, резко, сразу. Холод внутри, который всю ночь давил под ребрами, теперь стал ровным. Чистым. Больше не страшно. Просто ясно.

Мы вышли из леса, и перед нами раскинулась равнина.

Широкая. Открытая. Почти пустая.

А с другой стороны уже шла армия Дмитрия.

Черные ряды.

Много.

Слишком много.

Они двигались так, будто не сомневались в победе. Ни в себе, ни в своем праве, ни в том, что мы — просто досадная помеха на пути.

Впереди них стоял он.

Белокурый. Светлый. Почти сияющий в сером утреннем свете. И от этого еще более мерзкий.

Впереди нас — Джей.

Я смотрела ему в спину и вдруг так ясно почувствовала, как он не хочет этого, что у меня на секунду закололо сердце. Не боится. Не сомневается. Именно не хочет. Будто все внутри в нем было против этого столкновения, но выбора уже не осталось.

Дмитрий шагнул вперед.

— Не отступишься? — спросил он.

Голос долетел четко. Даже ветер не смазал.

— Нет, — тихо ответил Джей. — Так надо.

И все.

Этого хватило.

Не было пафосных речей. Не было красивых угроз. Не было “сегодня решится судьба мира”. Просто один спросил. Другой ответил.

А потом две волны сошлись.

И началась битва.

Я плохо помню самое начало битвы.

Не в том смысле, что память подвела. Просто все произошло слишком быстро, слишком резко, слишком... правильно для катастрофы. Вот мы еще стоим на своей стороне, чувствуя, как под ногами пружинит влажная трава, как тянет солью с моря, как за спиной лес дышит тишиной. А вот уже нет никакой “своей стороны”. Есть только удар. Волна. Черное на черное, сталь о сталь, крик, земля, в которую впечатываются чьи-то ноги, и ощущение, что мир внезапно решил перестать быть цельным.

Я не успела толком увидеть, кто двинулся первым.

Наверное, все одновременно.

Так тоже бывает. Когда слишком долго стоишь на краю, первый шаг уже не принадлежит никому. Он просто случается.

Наши врезались в их ряды так, будто собирались не просто драться, а вырвать у этого мира право на еще одно утро.

Ищейки шли плотной черной массой. Много. Очень много. Даже отсюда было ясно: если считать по-человечески, нас сметут. Без вариантов. Нас было слишком мало. Смешно мало. Горстка людей, пара Проекций, ребенок, один лесной дед, одна мастер льда, два близнеца и я, которая вообще-то по идее должна была сидеть в тени и быть “фактором внезапности”, а не лезть в самое пекло.

Но сидеть в тени, когда впереди творится это, оказалось выше моих душевных сил.

Да и не только душевных, если честно.

Меня будто кто-то вытолкнул.

Не рукой. Не словом. Всем сразу. Злостью. Страхом. Адреналином. Тем странным подростковым ощущением, когда ты уже понимаешь, что лезть в центр катастрофы — плохая идея, но все равно лезешь, потому что а как иначе? Потому что если не ты, то кто? Потому что нельзя стоять и смотреть. Потому что, может, именно сейчас от тебя что-то зависит.

Комплекс героя, здравствуй. Я тебя не звала, но ты, как всегда, пришел без приглашения.

Я выскочила из укрытия раньше, чем успела себя остановить.

— Лиз! — где-то слева рявкнул Джей.

Поздно.

Я уже была на поле.

Сначала думала, что хотя бы оружие взять забыла. Очень умно. Очень в моем стиле. Но Игра, видимо, в тот момент решила, что позориться мне хватит и без этого. В руке вдруг оказалось лезвие.