Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 186 – Александр Галиновский

Вновь остановившись, он еще раз прислушался. Теперь было абсолютно очевидно, что впереди находится пролом в стене, через который просачивается свет. Насколько пролом широк и может ли в него проскользнуть человек, еще предстояло выяснить, а пока клирик решил перевести дух. Преследование давалось ему тяжело.

Все дороги куда-то ведут. И тоннели не исключение. Он был уже достаточно далеко от лаза, даже от дворца. Возвращаться придется, напомнил он себе, главное, чтобы масло в фонаре не закончилось слишком быстро… На мгновение Ноктавидант почувствовал укол страха. Но это ощущение быстро прошло, когда до его слуха донеслись человеческие голоса.

Голосов было несколько. По-видимому, говорившие о чем-то спорили. Очень скоро они перешли на крик. Клирик попытался разобрать хоть что-нибудь, но не смог. Смысл ускользал от него, фразы рассыпались на отдельные, ничего не значащие слова. А затем раздались первые выстрелы.

– Тисонга! Тисонга!

На этот раз ангел решает, что голос ему знаком.

— Привет, Кенобия,– говорит он.

— Привет!

Вокруг действительно отравленный воздух, и все, что он видит и слышит,– порождение его гибнущего мозга?

Нет, этого не может быть. Не сейчас.

Тисонга продолжает падать. Веревка по-прежнему привязана к его ногам, а где-то там, наверху, стремительно раскручивается вал лебедки. Остров отсюда кажется гораздо меньше, но все равно он огромен и занимает большую часть неба. Нужно лететь часами, только чтобы выбраться из его тени.

«Ведь я знал, что ты прилетишь сюда. Загадка была слишком простой, но именно это и делало ее притягательной. Слетать на край острова, найти доказательства. Решить еще одну головоломку. На самом деле лучшие ребусы – это те, которые просто решаются. Маленькие загадки позволяют упиваться собственным разумом, тешить самолюбие. В то время как сложные – те, которые остаются нерешенными,– заставляют чувствовать собственную беспомощность. Но ведь ты и так слишком часто чувствовал себя беспомощным, разве нет?» Тисонга.

Шепот брата в его голове сменился голосом Бригадира:

«Слышал, как мы называем ламий? Воздушные змеи! Однажды мы поймали одну и посадили в комнату с крылатым. Ты даже не представляешь, какие у нее плавники. Все тело – сплошное лезвие. Знаешь, что произошло?»

И вновь Кенобия: «Эти сны. Я знал, что должен повиноваться. Знал, что после меня должен явиться ты. Так просто было тебя одурачить. Как же ты жалок!»

Диссиденты. Его брата переманили диссиденты. Только сейчас Тисонга понял, что Кенобия был куда лучшим хватателем, чем казался. Просто по какой-то причине ему было выгодно притворяться. Никто не знал его настоящих способностей – ни учителя, ни даже родной брат.

В детстве оба часто сбегали из дома. Мать бранила их, однако они все равно умудрялись улизнуть – чтобы бродить по рынку Небесного города, нырять в фонтаны или прыгать с крыш высоких зданий, расправляя крылья в последний момент.

Это было нечто вроде состязания – в ловкости, в силе, в хитрости, и Кенобия всегда выигрывал. По сути, Тисонга проигрывал еще до начала состязания, ведь он был младше, слабее и, разумеется, глупее. О чем Кенобия не забывал ему напоминать. До самого начала учебы они были неразлучны и только в Башне стали видеться реже. Причиной тому было все то же мнимое превосходство Кенобии: ему требовалось меньше времени на тренировки, на учебу, на сон.