Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 183 – Александр Галиновский

С другой стороны, что мы знаем о предопределенности? Предопределенность и необратимость – одно и то же? Или в какой-то момент варианты будущего для оракула свелись лишь к одному варианту? Как тропки в лесу, которые сошлись в одной точке.

Ноктавидант хорошо помнил неуклюжие попытки стража приладить к поясу меч и то, как разоружил беднягу всего несколькими словами. Не оставалось сомнений, на чьей стороне была бы удача, повстречайся тот парень с куратором. Смерть полдюжины человек в этой комнате служила тому подтверждением.

«Может быть, тот, кто будет читать эти строки…»

На этом запись обрывалась. Клирик отложил табличку в сторону. Почему-то ему казалось, что ничего стоящего он больше не найдет.

Путь из скриптория назад в крипту не занял бы слишком много времени, однако Ноктавидант проделал его не спеша, двигаясь гораздо медленнее обычного. Это дало ему возможность привести мысли в порядок.

Очень скоро он обнаружил, что ни разу не задумывался, специально создали эту часть задания или воспользовались существующими помещениями, просто перестроив некоторые из них. Дверь, ведущая в крипту, намекала на нечто подобное. Она была древнее всего остального во дворце. Клирик не удивился бы, узнав, что дворец построен на фундаменте более древнего здания.

Странное дело: оказалось, он совсем не знал дворца. Даже спустя столько лет в этом здании для него находилось нечто новое. Из ведущего к крипте тоннеля Ноктавидант попал в узкий коридорчик, где до этого никогда не был. Здесь он почувствовал новый запах. Пахло приятно: выпечкой, травами. Спустя несколько мгновений клирик наконец понял: где-то поблизости находится кухня. Вместе с тем он осознал, что давно голоден.

Еще один поворот, другой коридор. В подземельях дворца можно было скитаться не один час. Знал ли сам принципал о здешних лабиринтах? Скорее всего, нет. Только сейчас Ноктавидант подумал, что иерарх ни разу не спускался в крипту, а всегда задавал свои вопросы оракулу через клирика.

Наконец перед ним возникла крохотная дверь, которая могла бы вести в чулан. Ноктавидант толкнул ее. За дверью действительно была кухня. Полутемная, с низко нависающим потолком, который казался еще ниже из-за свисающих пучков трав.

Интересно, доверял ли принципал своей кухарке?

Если подумать, вместо высушенных базилика и петрушки здесь могли оказаться совсем иные растения…

Ноктавидант обратил внимание на закопченные кастрюли, кипящие на медленном огне, погнутую посуду, пятна на столе и полу… Нет, это была не та кухня, где готовили еду для принципала. Все приготовленное здесь предназначалось для солдат и слуг.

Позади него раздались голоса. Не успев как следует поразмыслить, клирик ступил за дверь и занял самый темный угол.

Что он делает? Прячется в собственном доме?

Он прислушался к говорящим. Похоже, те не только не подозревали о его присутствии, но и не догадывались, что поблизости может оказаться хоть кто-то. Ноктавидант узнал язык – диалект одного из десятков мелких народов, населяющих окрестности Завораша. Большинство из них были слишком бедны для того, чтобы заниматься чем-то, помимо рыбной ловли и грабежей на окрестных дорогах.

За то время, что ему пришлось провести на рынке, Нокта неплохо освоил несколько таких диалектов, поэтому он хоть и не сразу, но понял, о чем речь.