Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 181 – Александр Галиновский

Телобан подумал о питомце, о ячерице-гекконе – единственном живом существе, к которому испытывал нечто вроде привязанности. Если убийца погибнет сейчас, его останки никогда не найдут. Или же найдут тогда, когда плоть и кости окончательно срастутся с камнем. Телобан видел такие тела. Одни превращались в мумии, напоминающие сухие оболочки давно погибших насекомых, другие, наоборот, распухали и сочились маслянистой жижей, словно комки слишком жидкой глины в руках гончара.

Вера во Всевоплощенного учила тому, что все рано или поздно погибает, а погибнув, отправляется к своему создателю. Телобан иногда размышлял об этом. Если учесть, что все вокруг создано природой, то в нее же и возвращается. Дерево гниет, металл ржавеет, плоть разрушается…

Ему удалось просунуть в щель руку, ногу и часть корпуса. Кровь из ран, оставленных острыми краями камня, стекала по коже, пропитывая и без того мокрую одежду. Однако ни одна рана не выглядела серьезной. Еще немного…

Проклятье, проклятье, проклятье.

В Замке их учили и не такому. Физические качества ценились прежде всего, ведь в будущем детям предстояло воровать, шпионить, пытать, похищать и убивать людей. И конечно, все они слышали истории, в которых их легендарные предшественники выслеживали жертвы месяцами или неделями таились в засаде. Например, один из убийц провел в яме с нечистотами несколько дней без воды и пищи, дыша лишь через длинную трубку.

Внутренние органы Телобана были уже почти раздавлены стенами. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. И все же продвигаться получалось. Понемногу он протискивался в узкую трещину, желая лишь одного: чтобы стена оказалась не слишком толстой.

Внезапно двигаться стало легче. Или ему казалось? Иногда перед лицом неизбежного мозг может сыграть злую шутку. Где-то Телобан слышал, что за минуту до смерти обреченные чувствуют эйфорию. Словно само тело сопротивляется реальности и, будучи не в силах преодолеть ее, подсовывает обманчивое спокойствие.

Наконец ему удалось втиснуть в щель все тело. Он не мог знать, что именно обнаружит с той стороны, но, как не раз уже бывало, позволил случаю вести себя.

Одна его рука оказалась с обратной стороны стены. Стена действительно была очень толстой. Гораздо толще других стен, попадавшихся ему в подземельях. Теперь Телобан получил дополнительную возможность продвигаться: ухватившись рукой за край стены с противоположного конца, он принялся подтягивать тело.

И он пролез. А затем свалился без сил.

Вокруг по-прежнему было темно, но он все же разглядел очертания темной галереи впереди. Место, где оказался Телобан, было мало похоже на канализацию или катакомбы: слишком сухое, слишком чистое. Скорее, оно напоминало старый подвал для хранения вина. В пустые темные альковы воображение помещало бочки и полки для бутылок.

Затем взгляд убийцы неожиданно остановился на чьих-то ногах, обутых в расшитые бисером туфли с изящными загнутыми носками. Человек стоял рядом, но мгновение назад его там не было. Фигура не выступила из темноты, а материализовалась буквально на глазах.

— Вставай! – Голос тоже показался Телобану знакомым.– Сейчас же!

Властный тон, которым это было произнесено, не оставлял сомнений: перед ним тот, кто привык повелевать. А через несколько мгновений Телобан осознал, что это один из убитых им архонтов. Но какой? Тот, чье тело он сбросил в колодец? Или тот, которого оставил на вершине башни? Ему пришла в голову абсурдная мысль: он не чувствует запаха разложения.