Книга Мертвые земли Эдеса, страница 125 – Софья Шиманская

— Они ничего мне не сделают. Я развею их пеплом по ветру.

Луций сжал кулак и тут же пожалел об этом – кисть защипало, словно вместо крови по ней бежала щелочь.

— Разумеется. И все легионы, расквартированные в Среднем городе, видимо, тоже? – Бездумная бравада Орхо раздражала даже сквозь оглушительную усталость, которая не оставила сил ни на ярость, ни на горе. – Хочешь храбриться – дело твое, но мне конец. Я – Эдера. Меня не пощадят. Меня объявят предателем, срежут мне тавро, отнимут магию и бросят умирать в канаве.

Он сглотнул. Никогда еще собственное имя не было ему так противно.

Орхо накрыл его руку своей.

— Так идем со мной.

Луций закрыл глаза. Ему хотелось. Правда хотелось – можно и штаны, и даже волосы отрастить. Ему бы пошло. Все бросить. Двадцать лет его убеждали в том, что он сын предателя, а гадюка голубя не породит. Не могли же все эти уважаемые люди ошибаться. Но Праймус Арвина говорил, что не прочь бы поменяться отцами. Барбус Биола шутил, что своего Луций хотя бы знал. Талия смеялась, что титул дочери главной шлюхи города куда почетнее. Дядя Тиберий взял Луция на поруки, дал свою фамилию и до нелепого пылко защищал его.

Отец Праймуса похищал магов. Биола исчез. Талия пропала бы, согласись Луций уйти, когда Орхо впервые позвал его с собой. Тиберию не простят еще одного Эдеру.

— Я не доставлю им такого удовольствия, – Луций вырвал руку из ладони талорца, – я не предатель Эдеса.

— Хорошо. Тогда сдай меня. Свяжи и выдай им.

— Нет. Ты бежишь. А перед этим… – Луций осекся и глубоко вдохнул. Он коснулся пальцами Тавро Сновидений на шее. Припухшие контуры саднили и пульсировали. – Перед этим ты нападешь на меня. Жестоко и очень правдоподобно. Оставишь меня при смерти истекать кровью. Так, чтобы они поверили, что я не мог быть с тобой в сговоре. Поверили, что я – наивная, обманутая жертва, которая чудом пережила нападение вероломного талорца.

Отчаянный план. Рабочий. Не можешь избежать будущего – прими его на своих условиях. Агонию и горе, настойчиво являвшиеся Луцию во снах. Он выживет, и Орхо тоже. На что, в конце концов, они рассчитывали? Луций дурак, и Орхо – дурак не меньший.

Орхо вздрогнул и вскинул голову, точно Луций его ударил. Поднявшись, он отступил на шаг.

— Ты не знаешь, о чем просишь, Эдера, – он покачал головой со странной, отчаянной улыбкой, – это… я не хотел, чтобы это произошло так. Не моими руками.

— О, я как раз слишком хорошо знаю, о чем прошу, – Луций встал вслед за ним, опираясь на стену. – Выдержу. На грани смерти. Не пересекая. Ты справишься. Ты видел, где мои тавро, – он мрачно улыбнулся, – как раб ты слишком дорого мне обходишься.

Орхо вскинул бровь и хрипло хмыкнул.

— Выдержишь, – согласился он и слегка склонил голову, словно оценивая Луция, – но не знаешь. Обратно не повернешь.

— Нет! – Дверь пронзительно скрипнула. Рада влетела в дом и с криком вклинилась между Орхо и Луцием. – Не надрывай его тень. Так нельзя!

Орхо одарил ее презрительным взглядом. Что-то неуловимо изменилось в нем. Осанка ли, глаза или голос, но это заставило Луция вспомнить, кем он на самом деле был. Так смотрят те, кто познал вкус власти.

— Не припомню, чтобы я спрашивал тебя, иверийка. Вздумаешь указывать нам? – тихо сказал он, заставляя Раду сжаться. Он взглянул на Луция поверх ее головы. – Ты хочешь этого, Эдера?