Книга Мертвые земли Эдеса, страница 66 – Софья Шиманская

— Никогда такого не ел. – Орхо с любопытством разворошил содержимое подноса.

— Я помогу, – Луций отобрал у него огромную креветку, быстро очистил от панциря и облизнул пальцы, – какой у тебя, однако, изысканный вкус.

— Чем я раньше занимался? У рабов в Эдесе отличная жизнь. – Талорец со смехом принял лангуста из рук Луция и отправил в рот.

— Знал бы ты, что за дерьмовая жизнь у тех, кто собирает этих мидий.

— Они просто не умеют выбирать хозяев, – отмахнулся Орхо и принялся за устриц.

Луций рассмеялся и стал объяснять тому, как правильно есть морских гадов.

Когда Орхо изъявил желание прогуляться по Верхним улицам, Луций не обрадовался. Ярмарка на Эстасовых играх предназначалась в первую очередь для плебеев. Она показывала величие и мощь магии Искусства, ее значимость в жизни города. Но сам Луций был магом. Ничего здесь не было ему в новинку. Он мог разве что оценить красоту и сложность плетения иллюзии и полакомиться морским ежом, которых в поместье Авитусов обычно не закупали, потому что Публий не переносил даже их запаха.

Луция не впечатляла ярмарка – но чем дальше они шли, тем больше он заражался восторгом Орхо. Отвечая ему на вопросы, объясняя, как работают заклинания, предлагая новую еду, он и не заметил, как увлекся сам. Луций смотрел на город чужим, свежим взглядом и снова получал удовольствие от обыденных вещей: плотных рядов увитых плющом разноцветных зданий, сложных барельефов и изящных статуй улыбчивых нимф, подсвеченных фонтанов и сверкающих со всех сторон тонких орнаментов печатей.

Эдес был горделивой красавицей – пусть вздорной и откровенно высокомерной, но все же ужасно притягательной.

Заприметив спрятанный между двух огромных театральных шатров небольшой прилавок с темным переливчатым навесом, Луций едва не захлопал в ладоши.

— Стой здесь, – обернулся он к Орхо, – ради всех богов, никуда не отходи, я тебя потом не найду.

— Найдешь.

— Давай не будем проверять.

Луций протиснулся через толпу и подошел к стойке.

— Две, – бросил он продавцу и тут же передумал, – нет, три чаши. Шесть денариев, так?

— Девять, друг, – пожилой маг за стойкой вздохнул, – цены растут, что поделать.

Луций вздохнул. Кошель стремительно пустел, а он взял с собой не так уж мало. Но это совершенно точно того стоило. Он бросил на стойку монеты. Продавец прикусил одну из них и удовлетворенно кивнул.

— Три-то не много будет?

— В самый раз, – улыбнулся Луций.

Он вернулся к Орхо, держа в руках три ледовые чаши с черным вином, пронизанным мелкими искорками. Две из них Луций передал Орхо.

— Что это?

— Пей. – Дождавшись, когда Орхо сделает глоток, Луций, едва сдерживая улыбку, спросил: – А теперь расскажи мне, что это? Какой у него вкус?

Орхо сделал еще один глоток и медленно облизнул губы.

— Идеальный, – коротко ответил он.

— Но какой именно?

— Кислый, – Орхо щелкнул языком и с лукавым прищуром посмотрел на Луция, – как ревень с цветами бузины, но чем-то еще, свежим. Это лучшее, что я пил в своей жизни. Так что это?

— Жидкий оникс. – Луций отпил из своей чаши, прокатывая по языку терпкость горечавки и полыни, острую свежесть можжевельника и едва уловимые сладкие нотки аниса. – И это правда лучшее, что ты пил в своей жизни. Жидкий оникс на вкус как то, что тебе нравится больше всего. Это иллюзия, вплетенная в напиток. Одна из величайших вещей, когда-либо созданных магией.