Книга Осколок рая, страница 7 – Крейг Дэвидсон

Когда-то давно за глаза про нее говорили: «Эта девчонка такая худая, что в мышиную нору пролезет». Или: «Она будто змея на ходулях». Но Минни уже давно не слышала подобных комментариев в свой адрес. В каком-то смысле она даже по ним скучала.

Игла вонзилась в толстую вену. На коже появилась ямочка, и острие проникло прямо в нее. В первый раз она попыталась проглотить ртуть, но у нее просто закружилась голова, и ее вырвало. Нет уж, лучше сразу в кровь.

Она глубоко вдохнула, ощущая в горле теплый металлический привкус яда, и достала пистолеты из чехла. Они легли в кобуры-блины по обе стороны груди. Поверх она натянула длинную куртку.

Может быть, сегодня вечером это наконец случится. Она так надеялась на это! Христос, или кто бы там ни был, может быть, смотрит сверху вниз на ее маленькую жизнь, на все человечество, на все людские печальные начинания.

«Пожалуйста, – подумала она. – Прояви хоть чуточку милосердия. Разве я не заслужила его?»

Ответ пришел с ветром, трепавшим шторы на окне:

«О нет, дитя мое. Ты еще недостаточно настрадалась».

В баре мотеля почти никого не было. Помещение освещала люстра из оленьих рогов. Аудиосистема играла песню «Буги-Уги-Уги» группы «Вкус Меда». Двое алкашей, занимавших места в противоположных углах, с тихим отчаянием допивали очередной стакан. Третий мужчина, совершенно пьяный, курил сигару в конце бара.

— Виски, – попросила Минни. Бармен принес стакан. – И оставьте бутылку. Уги-уги.

Бармен, грузный мужчина с моржовыми усами и старинными подвязками на рукавах, выглядел как полнейший идиот, и она чуть было ему об этом не сказала. Минерва чувствовала, как он втихую ее разглядывает. Конечно же, он обратил внимание на высокую женщину с туберкулезной худобой, бледными глазами и коротко, почти в ноль, остриженными волосами. Но если бы он рассмотрел ее повнимательнее – если бы взглянул прямо в глаза, совсем не похожие на глаза дешевых шлюх, которых он, несомненно, поставлял посетителям мотеля, – то увидел бы… нечто. Что-то кружилось в танце за ее золотистыми радужками – и могло в любую секунду вырваться наружу.

Но он не смотрел слишком пристально – никто никогда не осмеливался этого сделать, – потому что взгляд Минервы обладал испепеляющим эффектом: он захватывал что-то ценное внутри тебя, и оно съеживалось и рассыпалось, как целлофановая обертка, брошенная в огонь.

Минни выпила порцию виски, еще одну, еще… Ее рука механически подносила напиток ко рту. Она чувствовала себя лучше некуда – если точнее, она чувствовала себя как вчерашнее совиное дерьмо. Ртуть бодро распределялась по организму. Было довольно больно, но она испытывала ощущения и похуже. Оставалось надеяться, что алкоголь поможет ей притупить боль достаточно, чтобы ее не стошнило.

«Если я все сделаю правильно, – подумала она, – то у любого мудака со стволом получится зарядить мне прямо между глаз».

Минни предпринимала и другие попытки. В первый раз еще… Господи, когда же это было? На городском кладбище у мексиканской границы. Она убила человека, а может, двух или трех. Они умерли, как всегда, с искаженными лицами, говорившими о том, что на пороге жизни их постигла ужасная расплата. После Минни уселась на надгробный камень, подставила ствол своего кольта M1911 под подбородок и взвела курок, страстно, отчаянно мечтая о том, что вот в этот раз… но прекрасно зная, что ничего у нее не выйдет. Снова.