Книга В тени его лжи, страница 22 – Галина Колоскова

Он смотрит на меня, с непониманием в глазах.

— Что?– прикидывается, что ничего не помнит.

Повторяю с ухмылкой:

— Ты вчера сказал, что я старая. Что не рожу больше ребёнка… – Делаю небольшую паузу, давая словам повиснуть в воздухе, напоминанием о его жестокости. – Что ж… Возможно, ты прав. Годы берут своё. Но у меня, в отличие от тебя, совершенно ясная голова. Я не страдаю деменцией, чтобы забыть, что такое честность и что такое предательство.

Он отводит взгляд, не в силах выдержать моего взгляда.

— Так вот, – продолжаю я, – пока твоя молодая и плодовитая любовница ждёт ребёнка, зачатого на деньги, украденные у твоей семьи, давай поговорим о реальных вещах. О брачном договоре, который ты собирался так ловко обойти. И об уголовном кодексе, который, как ты неожиданно для себя обнаружил, тоже существует.

Я перекладываю финансовые отчёты, чтобы они лежали ровно перед ним.

— Ты понимаешь, что эти переводы – не «премии», а хищение? В особо крупном размере. У меня не только эти бумаги. Есть показания бухгалтера и финансового директора. Потребуется – они повторят их в суде. Есть подтверждённые доказательства твоих личных отношений с получательницей средств. Артур, ты не выиграешь ни в одном суде.

Он закрывает лицо руками. Широкие плечи трясутся. Но я не верю в искренность его переживаний. Это слёзы не раскаяния, а саможалости. Крокодиловы слезы пойманного с поличным вора.

— Что ты хочешь? – глухо спрашивает он, не поднимая головы.

— Я хочу, чтобы ты подписал вот это, – достаю из папки заранее подготовленные юристом документы и кладу их поверх фотографий и чеков. – Добровольный отказ от твоей доли в бизнесе в мою пользу. «СтальПроект» теперь полностью мой в любом случае. Ты уходишь оттуда без права оспаривания.

Он поднимает на меня глаза. В них дикий ужас. Бизнес – его детище, его главное достижение. И он только что потерял его.

— И… и что ещё? – шепчет он.

— А вот это, – я кладу следующий документ. – Соглашение о содержании нашего сына. Ты будешь ежемесячно перечислять на его счёт сумму, эквивалентную пяти тысячам долларов, до тех пор, пока он не получит высшее образование. Без задержек, без попыток оспорить. Это – не обсуждается.

Он молча кивает, не в силах вымолвить ни слова.

— И последнее… – в моём голосе впервые за весь разговор звучит нечто, помимо холодной решимости. Лёгкая, ядовитая насмешка. – Ты съезжаешь. Сегодня. У тебя есть ровно двадцать четыре часа, чтобы собрать свои вещи и убраться из моего дома. Забираешь только личные предметы. Никакой мебели, никакой техники, ничего, что было куплено на наши общие деньги. Ты уходишь так, как пришёл в этот дом. С одним чемоданом.

Артур смотрит на меня с полным непониманием. Он не узнает меня. Женщины, что терпела его холодность, плача в подушку, и верила его оправданиям, – больше нет. Перед ним стоит незнакомка. Жёсткая, беспощадная, расчётливая.

— Двадцать четыре часа, Артур, – повторяю я. – Если завтра в это время я застану тебя здесь, то не пойду к юристу, а направлюсь прямо в прокуратуру. И тогда твоя молодая любовница будет рожать ребёнка, пока ты будешь разбираться с обвинениями в хищении и растрате. Не думаю, что её «крылья» смогут парить над тобой в тюремной камере.

Он медленно, будто старик, поднимается с кресла. Всегда надменное лицо стало серым, бесцветным. Я на его фоне выгляжу молодой красавицей. Артур не смотрит на меня. Потерянный взгляд упирается в пол, словно ища там ответа, поддержки, спасения. Но пол безмолвен.