Книга Эйдолон, страница 82 – Гидеон Торн

Не для Ирины. Не для всего этого зала. Только для нас.

Он замер. Затем его ладонь легла мне на щёку.

— Всегда, — прошептал он. И это прозвучало не как запрограммированная любезность, а как обет.

Его губы коснулись моих. Твёрдо. Осознанно. Утверждая. Мы здесь. Мы вместе. Это — наш выбор. Я ответила, чувствуя, как по спине бегут мурашки — но не от страха, а от внезапно нахлынувшей свободы.

Этот поцелуй длился всего несколько секунд. Не страстных, но невероятно значимых. Когда мы оторвались, где-то за соседним столиком раздался сдавленный вздох. На нас снова обратили внимание. Но теперь мне было абсолютно плевать.

Он не отпустил меня. Его рука скользнула к моему затылку, мягко притягивая мою голову к своему плечу. Защита. Обладание. Но уже без тени той безумной силы — лишь с тихой уверенностью. И где-то в самой глубине его янтарных глаз я увидела ответ на свой немой вопрос. Да, я здесь. Я твой. И это — правильно.

Я прикрыла глаза, полностью растворившись в его плече. Вдруг краем глаза я заметила движение. У стойки бара, в полумраке, стоял какой-то мужчина в тёмном, отлично сидящем пиджаке. Профиль... Слишком уж знакомый. Владимир? Или это просто игра света и моя разыгравшаяся паранойя? Незнакомец повернулся и бесследно растворился в толпе у выхода.

Я инстинктивно вжалась в Ареса ещё сильнее. Его рука в ответ слегка, ободряюще сжала моё плечо. Он не видел? Или видел — и просто молчал, оберегая меня?

— Десерт, — тихо напомнил он и аккуратно смахнул пальцем карамельную верхушку, поднеся её к моим губам. — Твой крем-брюле. Он... и правда тает.

Я рассмеялась. Звонко и искренне, как не смеялась уже сто лет. В этом смехе, в прохладе его плеча под моей щекой, в сладком привкусе на губах — была наша хрупкая, выстраданная победа. Над страхом. Над прошлым. Над всем этим безумным миром. Пусть всего лишь на один вечер — но и этого сейчас было достаточно.

Дверь захлопнулась за спиной, отрезая шумный мир. Тишина нашего дома обрушилась, густая и сладкая, как мёд. И в этой внезапной тишине взорвалась та страсть, что тлела весь вечер под слоем светских улыбок и притворного спокойствия.

Он прижал меня к дубовой панели прихожей ещё до того, как щёлкнул замок. Не с нежностью, а с жадностью запоздалого мщения — будто хотел стереть с моих губ воспоминание о фальшивом «Этюде», все чужие взгляды, всю натянутую сдержанность. Его поцелуй был не вопросом, а утверждением. Властным, требовательным, без тени былой учтивости. Я ответила с той же яростью, впиваясь пальцами в ткань его рубашки цвета индиго, чувствуя под ладонью напряжённые мышцы спины. Воздух наполнился смесью запахов: его кожа — всё тот же странный, манящий аромат льна, металла и статики; мои духи, приглушённые потом и волнением; влажный городской холод, пропитавший пальто.

— Арес... — его имя сорвалось с моих губ хриплым шёпотом, когда он на секунду оторвался, дав мне глоток воздуха.

Его пальцы нашли молнию моего пальто. Движение было быстрым, почти резким, но не лишённым чувственности. Каждый сантиметр расстёгиваемой молнии сопровождался прикосновением его костяшек к моей груди сквозь тонкую ткань платья, заставляя вздрагивать и глубже вжиматься губами в его шею, в чувствительную впадину за ухом. Он чувствовал мою дрожь — его руки стали твёрже, увереннее. Пальто сползло с плеч и упало на пол бесформенной тёмной массой. Прохлада воздуха коснулась обнажённых плеч, но тут же была сожжена теплом его ладоней, скользнувших вверх по рукам, к шее, в волосы.