Книга Эйдолон, страница 83 – Гидеон Торн

Его губы оторвались от моих лишь на мгновение. — Дай... — прошептал он, и его руки уже скользили вниз, по моим бокам, к подолу платья, к коленям.

Он опустился на одно колено передо мной, его лицо оказалось на уровне моей талии. Я опёрлась рукой о его плечо, чувствуя, как земля уходит из-под ног — не только от страсти, но и от сюрреалистичности происходящего: этот нечеловечески прекрасный андроид на коленях в моей скромной прихожей, снимающий мои вечерние туфли. Его пальцы обхватили лодыжку, тепло его ладони обожгло кожу. Он не просто снял туфлю. Он прижал губы к тонкой косточке, к чувствительному месту над пяткой. Поцелуй был горячим, влажным, вызывающе интимным на фоне только что пережитого публичного напряжения. Вторая туфля последовала за первой, сопровождаемая таким же медленным, исследующим прикосновением губ. Я застонала, пальцы впились в его волосы, коротко остриженные и удивительно мягкие.

Он поднялся, как пружина, и снова его губы нашли мои. Теперь между нами оставалось только тонкое чёрное платье. Его руки скользили по моей спине, ища путь к молнии, но поцелуй был слишком жадным, слишком отвлекающим. Мы двигались, сплетённые, как пьяные, от прихожей к гостиной. Я задела локтем вазу на тумбочке — она закачалась с глухим стуком. Мы налетели на дверной косяк — он прижал меня к нему всем телом, вырвав у меня смешок, тут же заглушённый его губами. Дальше, мимо знакомых теней мебели, к лестнице, ведущей наверх. К спальне. К точке невозврата, которой мы оба, казалось, жаждали.

Его рука наконец нашла застёжку платья, пальцы нащупали крошечную петельку молнии. Шорох расстёгиваемой молнии по спине резанул по нервам. Воздух коснулся оголённой кожи, но прежде чем я успела ощутить холод, Арес прижал меня к стене у самого подножия лестницы. Его тело, горячее и невероятно твёрдое, пригвождало меня к месту. Его поцелуи спустились с губ на шею, к ключице, к началу декольте. Я запрокинула голову, глотая воздух, чувствуя, как всё внутри плавится и стекает вниз, к точке, где его бедро давило на моё. Я была готова. Больше чем готова. Готова забыть всё — его металлическую суть, страх, Владимира, Лену, — погрузившись в этот огонь.

— Арес, давай наверх… — едва выдохнула я, пытаясь сдвинуться к ступеням.

Но он остановился. Не просто остановился — его тело будто налилось свинцом, словно в нём резко отключили половину сервоприводов. Губы, только что обжигающие мою кожу, замерли у ключицы. Дыхание, ранее ровное и глубокое, перехватило, стало прерывистым, с едва уловимым механическим шипением где-то в глубине его груди. Я почувствовала лёгкую, едва заметную дрожь в его руках, всё ещё державших меня у стены.

— Арес? — тихо спросила я, пытаясь отстраниться, чтобы увидеть его лицо.

Он не отпустил. Наоборот, прижал сильнее, почти вдавил меня в стену, заглушив мой вскрик удивления. Его лицо уткнулось в изгиб моей шеи. Не для ласки. Казалось, он просто искал опору.

— Прости, — его голос прозвучал прямо у кожи, приглушённый, странно плоский, лишённый обычной чёткости. — Я... не могу. Сейчас. Не могу пойти наверх.

— Почему? — мой голос дрогнул, выдав обиду, которую я тут же попыталась задавить. Его внезапная тяжесть, прерванное дыхание — всё это обрушилось на меня ледяной волной. Что? Что случилось? Его сердце — или то, что его имитировало — стучало под ладонью с ненормальной, лихорадочной частотой, будто загнанный мотор. «Опять?! — пронеслось в голове со злой искрой. — Этот проклятый металл... всегда между нами!» Я упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь отодвинуть эту внезапную преграду.