Книга Артефакторская контора "Странные вещи", страница 12 – Елена Ахмедова

А в кабинете Серая сидела перед стопкой старых учебных тетрадей. Это были не её тетради — их принёс Халим ещё вчера, когда заметил, что Серая слишком долго смотрит на часы с чужими воспоминаниями, будто пытается прочесть в них не время, а чью-то судьбу.

— Это из архива Академии, а это мои студенческие записи, — сказал он, кладя стопку на край стола. — Там есть курс для старших мастеров. Там не только руны и сплавы. Там… психология. Про то, как артефакт впитывает человека.

Серая тогда лишь кивнула, не поднимая глаз. Взяла тетради, но не открыла. А сегодня открыла. И теперь сидела, водя пальцем по строчкам, где рядом с формулами стояли пометки о человеческой памяти, о привычках, о страхах.

Чуть позже, когда мастерская уже гудела привычной работой, Халим зашёл в кабинет, постучав не громко, а так, чтобы звук был скорее сигналом, чем требованием.

— Можно?

Серая подняла глаза.

— Входи.

Он остановился у порога, не решаясь сесть.

— Вы вчера не стали говорить, но я видел, что фонарь и часы… они вас задели. Не как артефакты, а как… истории.

Серая помолчала. Потом отодвинула одну из тетрадей, будто давая ей отдельное место на столе.

— я всегда старалась работать с артефактами у которых чистая поломка. Хоть и умею их считывать. - Серая затихла, обдумывая не слова, но свою ситуацию. - В Академии нам говорили: хороший артефактор должен знать математику, геометрию, химию. Чтобы рассчитать нагрузку, чтобы подобрать сплав, чтобы схема легла ровно. Нас учили, что ошибка — это когда не сошлись цифры. Когда кривая не та, когда температура чуть выше, и металл пошёл трещиной.

Халим кивнул.

— А потом учили, что ошибка может быть не в металле. Она в человеке. Чем дольше артефакт живёт с кем-то, тем больше он становится не просто механизмом. Он становится памятью. Он впитывает привычки, страхи, даже сны. И когда он ломается, он ломается не потому, что схема стёрлась, а потому, что человек, который им пользовался, перестал справляться.

Она постучала пальцем по тетради.

— Вот здесь написано: «Психология артефакта — это психология владельца». И дальше идут примеры. Фонарь, который начинает шептать имена, потому что хозяин боится забыть близких. Часы, которые показывают не время, а воспоминания, потому что для владельца время стало невыносимым. Это не магия. Это… отражение.

Халим сел на край стула, не разваливаясь, а так, будто готов был в любую секунду встать и уйти, если станет слишком тяжело.

— Значит, чтобы починить такой артефакт, нужно не только видеть руны. Нужно видеть человека. Мне надо снова научиться видеть людей, Халим.

Эти слова вызвали у него грустную улыбку. Ведь не просто так люди разучиваются видеть окружающих.

Серая чуть нахмурилась, будто сама спорила с этими словами.

— Вы это умеете, госпожа Серая. Просто забыли.

-с чего ты так решил?

— вы бы стали тем кто вы есть сейчас. А вы мастер артефакторики, который умеет читать сломанные артефакты.

Его слова подняли грусть в душе Сераи. В кабинете наступила тишина.

— Мне всегда казалось, что сила — в том, чтобы не зависеть от чужих эмоций. Чтобы видеть только суть: металл, схему, ток энергии. А теперь я думаю: может, сила — в том, чтобы уметь смотреть и туда, и туда. И на артефакт, и на человека, который её носил.