Книга Артефакторская контора "Странные вещи", страница 6 – Елена Ахмедова

— Аптека? — произнёс он спокойно, без суеты. — В двух кварталах отсюда, если идти вдоль канала. Но она уже закрыта. Время позднее.

Девушка тяжело закусила губу, и Халим тут же пожалел, что сказал это так прямо, без смягчения.

— А… понятно, — прошептала она. — Тогда, наверное, я просто…

Она не договорила, просто опустила глаза и сделала шаг в сторону, будто хотела раствориться в вечерних тенях. И в этом движении было столько тихой усталости, что Халим вдруг почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло — не влюблённость, не порыв, а простое человеческое «нельзя, чтобы она ушла вот так».

— Подождите, — сказал он чуть мягче, чем обычно говорил с незнакомцами. — Если это срочно, я знаю травницу на углу Яблочной и Третьей линии. Она часто сидит допоздна, если кто-то приходит. Могу проводить, если хотите.

Девушка подняла на него взгляд, и в нём мелькнуло что-то похожее на облегчение — и одновременно на удивление, будто она не ожидала, что кто-то просто предложит помощь, без лишних вопросов и без желания что-то взамен.

— Правда? Это было бы очень кстати. Мама… ей стало хуже, и я хотела купить настойку, но… Спасибо за помощь господин...

— Халим, - ситуация подняла ему настроение. - А как я могу к вам обращаться?

Девушка зарделась, точно только сейчас поняла что не представилась.

— госпожа Залимская Элиза , - и прозвучало это то смешного торжественно на пустой улице, что Халим захотел посмеяться, но сдержался что бы не обидеть девушку. Девушка что-то почувствовала и захотела высказаться, но передумала так как поняла что в данных обстоятельствах можно было и проще представиться.

— Тогда идёмте, — он чуть отступил, давая ей пройти вперёд, но так, чтобы идти рядом, а не вести, словно она была хрупкой вещью, которую можно сломать неловким движением. — Только не торопитесь. Тут камни скользкие после дождя.

Они пошли вдоль канала, не быстро, но и не медленно. Ветер трепал волосы Элизы, и она время от времени поправляла их, пряча за ухо, будто пыталась собрать себя по частям. Халим шагал рядом, не глядя на неё, а скорее в сторону, чтобы не смущать. Он заметил, как над башней наконец показалась та самая звезда, и чуть улыбнулся про себя: день всё-таки не пропал зря.

— Вы… вы любите смотреть на небо? — неожиданно спросила Элиза, когда они свернули на тихую улочку, где фонари горели редко, но ярко.

Халим пожал плечами, стараясь не звучать напыщенно.

— Просто нравится знать, что есть что-то, что не меняется. Птицы улетают, люди спешат, города строятся и рушатся. А звёзды остаются. Иногда это помогает помнить, что не всё нужно держать в руках. Что-то можно просто наблюдать.

Элиза тихо вздохнула, будто эти слова легли на какую-то её собственную усталость и прикрыли её, как плед.

— У нас дома никто не смотрит на звёзды, — сказала она тихо. — Там всегда есть что-то срочное. Приказ, письмо, распоряжение… Даже когда мама болеет, все говорят о том, как это скажется на делах.

Халим не стал говорить, что понимает, потому что не понимал по-настоящему. У него не было ни большого дома, ни обязанностей, которые давили бы на плечи с детства. Но он понимал другое: как тяжело, когда никто не останавливается рядом с тобой просто так.

— Иногда самое важное делается не быстро, — сказал он. — Артефакт, который собирают в спешке, может подвести в самый неподходящий момент. Так же и слова. Если торопишься сказать, можно сказать не то.