Книга Артефакторская контора "Странные вещи", страница 5 – Елена Ахмедова

«Вот что делает любовь с человеком, — подумала она. — Выкупил мелкие карты. Они хоть и стоят меньше, но в сумме выходит прилично».

В местной денежной системе существуют только монеты — медные, железные, серебряные, золотые; система исчисления — десятичная. Хлеб стоил десять медяков, а зарплата сотрудников конторы — в среднем сто–сто тридцать серебряных. По местным меркам это было очень неплохо.

Размышления вызвали головную боль. Серая терпеть не могла терять контроль на своей территории. С одной стороны, по совести стоило отпустить Халима, с другой — по правилам он заслуживал строгого выговора.

В конце рабочего дня она попросила Халима подняться к ней для разговора.

Тук-тук-тук.

— Госпожа Серая, — Халим вошёл в кабинет с ровной спиной, будто шёл не на разговор, а на экзамен.

— Идёшь как на эшафот, Халим, — в голосе Сераи прорезалось недовольство. — Присядь немного, я сейчас закончу.

Досмотрев наброски чертежей, она спокойно свернула их и убрала в шкаф с дополнительной защитой.

— Как прошла выдача заказа для господ Залимских?

— Они были удовлетворены не только работой, но и вовлечённостью конторы в их заказ. Ушли полностью довольными, — ответил Халим.

После её вопроса он заметно расслабился. Серая отметила эту уверенность и тут же почувствовала внутри странный ком из противоречивых эмоций: раздражения, уважения и даже лёгкой зависти к тому, как легко он находил общий язык с людьми.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Но впредь я хочу, чтобы всё, что происходит на моей территории, было мне известно. Особенно про эксперименты. Можешь идти.

Халим внимательно посмотрел на госпожу Сераю, будто хотел прочитать её мысли, и вышел.

«Вроде я всё правильно сделала, — подумала Серая, собирая вещи. — Но осадок остался».

И, закрыв за собой дверь кабинета, она отправилась домой, чувствуя, что этот день не закончился, а просто перешёл в другую фазу — тихую, но не менее важную.

Осенний ветер гулял по набережной, срывая с деревьев последние листья и швыряя их в тёмную воду канала. Халим шёл медленно, не потому что куда-то опаздывал — он вообще редко куда-то спешил, — а потому что любил эти минуты, когда город перестаёт кричать и начинает шептать. Он остановился у чугунных перил, посмотрел вверх: часть неба ещё было светлы, а вторая уже достаточно глубоким, чтобы на нём проступали первые звёзды. Халим прищурился, пытаясь угадать, появится ли сегодня та самая яркая точка над старой башней — он давно за ней наблюдал, будто она была личным знаком, что день прошёл не зря.

— Простите, — раздался рядом тихий голос, чуть дрожащий от ветра. — Вы не подскажете, где тут ближайшая аптека?

Халим обернулся. Перед ним стояла девушка в тёмно‑зелёном плаще, воротник которого она нервно подтягивала к горлу. В одной руке она держала зонтик, хотя дождя не было, а в другой — маленькую корзинку, из которой выглядывал край льняной салфетки. Её волосы, тёмные, почти чёрные, растрепались от ветра, а глаза были большими, внимательными и немного испуганными, будто она сама не ожидала, что решится заговорить с незнакомцем.

Халим чуть склонил голову, стараясь не выглядеть слишком внимательным — он знал, как пугает чужой пристальный взгляд, если ты и так на грани.