Книга Жена – калека дракону (не) нужна, страница 127 – Кристина Юраш

Не мне.

Свету. Ветру. Фонтану.

И почему-то это вызывало странное, глухое раздражение. Я привык, что люди смотрят на меня. На мой титул, на мою силу, на мои подарки. Она же смотрела на воду.

— Вы действительно считаете его красивым? — раздраженно спросил я, не поворачивая головы.

Флорис повернула голову. В её глазах плясали солнечные блики.

— Вы опять начинаете? — произнесла она.

— Я просто пытаюсь понять.

— Что именно?

— Что вы в нём увидели. Это самый обычный фонтан, — я уже с трудом скрывал раздражение.

Она снова посмотрела на воду. Радуга, возникшая в мелких брызгах, дрожала и исчезала при каждом порыве ветра.

— Для вас — обычный.

— Для любого человека, который видел больше одного фонтана, — уточнил я, глядя на это убожество. Давно пора его заменить. Но я не придумал, что должно быть вместо него.

Флорис усмехнулась. Уголок её губ дрогнул, и эта мимолётная асимметрия показалась мне почему-то более совершенной, чем строгие линии античных статуй в моей галерее.

— Знаете, в чём ваша беда?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я даже не сразу ответил. Впрочем, за последние несколько дней мне сообщили уже о множестве моих недостатков. Оказалось, я невыносим, жесток, высокомерен, не умею разговаривать с людьми и привык считать женщин недвижимостью.

Наверняка в её списке оставалось ещё что-то.

— Боюсь, перечисление займёт больше пяти минут, которые вы выторговали у Вейрена, — сухо заметил я.

— Почему фонтан для вас — просто фонтан, а цветы — просто цветы? — продолжила она, словно не услышала моей реплики.

Я посмотрел сначала на фонтан, затем на поздние розы, склонившие тяжёлые, бархатные головы под весом вчерашнего дождя.

Фонтан был фонтаном. Цветы — цветами. Я не понимал, какой ещё ответ она ожидала.

— Почему же? — спросил я, не рассчитывая услышать ничего дельного.

Флорис провела пальцами по тёплому деревянному подлокотнику. Кожа на её пальцах была тонкой, но я помнил, как крепко эти пальцы сжимали простыню во время процедуры Вейрена.

— Потому что вы никогда этого не теряли. Я тоже раньше думала: встала — это само собой разумеется. Прошлась по комнате — ничего особенного. Увидела цветы — красиво. Можно остановиться, можно пройти мимо. Завтра будут другие.

Её улыбка медленно исчезла, уступив место той самой тени, которая преследовала её с момента падения арки.

— Но когда ты в какой-то момент лишаешься всего этого и понимаешь, что, возможно, больше никогда не пробежишь по поляне, не станцуешь, не встанешь с кровати без посторонней помощи… Тогда всё меняется. Ты начинаешь ценить каждый лепесток. Каждый фонтан. Каждый вздох. Даже ветер, который бросает волосы в лицо.

Она снова повернулась к воде.

— Потому что вчера у тебя не было и этого.

Я молчал.

Слова казались очевидными. Настолько очевидными, что при любых других обстоятельствах я бы просто согласился из вежливости и забыл о них через несколько минут. Но сейчас они почему-то не исчезали. Они оседали внутри, тяжёлые и неудобные.

Флорис смотрела на фонтан так, как я давно не смотрел ни на что.

Я попытался вспомнить, когда в последний раз чему-нибудь радовался. Не испытывал удовлетворение от удачной сделки или победы. Не отмечал про себя редкость вещи, чистоту камня, мастерство художника или выгодность приобретения.