Книга Жена – калека дракону (не) нужна, страница 58 – Кристина Юраш

Следующие полчаса комната гудела, как потревоженный улей. Меня обтерли, намазали кремом. И я впервые чувствовала себя почти чистой. Мелли бережно поменяла на мне рубашку.

Потом горничная принесла чистую простыню. Объяснять маме, что меня нельзя просто поднять за плечи и выдернуть из-под меня грязное бельё, пришлось дважды. Пришлось осторожно поворачивать меня сначала на один бок, потом на другой, подкладывая ткань.

Даже с обезболивающим, которое Мелли успела дать мне заранее, каждое движение отзывалось в позвоночнике тупой, горячей болью. Словно кто-то медленно водил раскалённым железом по нервным окончаниям. Я вцепилась пальцами в запястье Мелли и старалась не стонать, кусая внутреннюю сторону щеки до вкуса железа.

— Тише, госпожа, — шептала она, её слёзы капали мне на плечо. — Сейчас. Ещё немного. Я держу вас. Я здесь.

Мама стояла в изголовье и командовала, словно мы переставляли мебель:

— Не тяни простыню так медленно! Она же мнётся! Поправь складку!

— Я стараюсь не причинить госпоже боль, — сквозь зубы цедила Мелли. — Мне плевать на складки! Главное, чтобы ей удобно было!

— Ей всё причиняет боль! — раздраженно заявила мама. — Если теперь из-за каждого её вздоха ничего не делать, она так и пролежит здесь до старости!

Я стиснула зубы так сильно, что заболели скулы.

Старая простыня наконец исчезла. Подо мной расправили свежую, пахнущую лавандой и немного затхлым шкафом.

Потом мама велела принести три пуховые подушки.

— Одной достаточно, — тихо сказала Мелли.

— На одной она выглядит как заморённая собака.

— Мне больно лежать высоко, — произнесла я, закрывая глаза. — Грудную клетку давит. К тому же наволочки с кружевом. Оно больно трёт спину.

Мама недовольно вздохнула, издав звук, похожий на шипение змеи.

— Хорошо. Две. Но вторую поставь рядом, чтобы было видно. Чтобы создавался объём.

— Чтобы кому было видно?

— Флорис, помолчи. Ты портишь мне нервы. Я и так из-за тебя на взводе!

— Послушай меня, — произнесла я, глядя на маму. — Я, между прочим, почти герцогиня. Может, тебе не стоит со мной обращаться так, словно я вещь?

Мать осеклась, задумалась, а потом усмехнулась.

— Я прекрасно всё слышала. Стены дома достаточно тонкие. Так что герцогиней ты будешь всего лишь на год. А потом ты вернешься сюда. Ко мне. И вот тогда мы с тобой поговорим.

— Знаешь, мама, — произнесла я. — Я сделаю всё, чтобы не вернуться сюда.

— А куда ты денешься? Подумай сама. Сейчас герцог ввалит в твое лечение кучу денег, оно не поможет. И кому ты будешь нужна, калекой? — произнесла мама. — Только мне.

— О, тебе я точно не нужна. Если ты думаешь, что будешь распоряжаться деньгами, которые достанутся мне при разводе, ты глубоко ошибаешься! — выпалила я.

— Ты ничего не можешь без посторонней помощи. А значит, тебе потребуется опекун. А без него слуги быстро растащат все твои драгоценности, все твои деньги. И ты останешься одна. Среди голых стен, полным банкротом! — гордо произнесла мать.

— С тобой, как мне кажется, банкротом я стану намного раньше.

Мелли уложила меня на низкую подушку, а вторую, бесполезную, обшитую дорогим кружевом, прислонила к изголовью, как декорацию.

— Я знаю, что кружево колется. Поэтому она полежит рядом, — прошептала Мелли мне на ухо.

Сверху меня накрыли тяжёлым кремовым покрывалом с серебряными цветами. Оно давило на ноги, хотя я почти не ощущала веса. Почти.