Книга Фурадор, страница 66 – Денис Бурмистров

Но он не мог оставить Шарлотту без надежды, пусть и призрачной, неуверенной.

— Я что-нибудь придумаю, – пообещал поспешно, но не собираясь отказываться от слов.

Он не мог сказать иначе.

Расставались они по-особенному тепло. Шарлотта ещё раз поблагодарила «своего рыцаря» за то, что он такой чудесный, а растроганный Максимилиан долго держал её руку в своей, упиваясь моментом. А потом смотрел вслед уезжающей процессии, мечтательно улыбаясь.

* * *

Учителю нездоровилось который день, и когда на пороге дома появились очередные согбенные фигуры просителей, проводить обряд он послал Максимилиана. Юноша был рад, что пойдет один, ему не терпелось испытать новую тактику в деле.

Один из попутчиков оказался словоохотлив, и его дребезжащий бубнеж бесконечным потоком лился из-под плотной тканевой маски. Он говорил про мёртвых соседей, про пустые лавки, про резню в Пристенках.

— Какая резня? – насторожился Максимилиан.

Попутчик, вдохновлённый вниманием молодого господина, оживился:

— Резня в Пристенках, – повторил мужчина. – Бойня. За ночь целую улицу вырезали, никого в живых не осталось. Всё в крови, всё! Страшное, конечно, происшествие, да в наши тёмные времена таким никого не удивишь.

— Известно, что произошло?

— Да кто ж знает? Может, одержимые добрались, может, сами друг друга порешали. А может, и чего похуже. Сами слышали, что по улицам ходит…

Мужчина осенил себя символом Света, бросая пугливые взгляды по сторонам.

Максимилиан машинально повторил его жест, ёжась от неприятного чувства в груди. Он уже давно не видел Цаплю, всё никак не получалось встретиться. Неужели с другом произошло что-то плохое? Тот никогда не умел быть осторожным и предусмотрительным, постоянно влезал в какие-то неприятности. Правда, всегда из них выпутывался, но с судьбой нельзя играть постоянно, рано или поздно она поставит подножку.

Сдержав порыв отложить работу и немедленно наведаться в Пристенки, Максимилиан дал себе зарок сразу после обряда пуститься на поиски Цапли.

Тем временем они оказались на месте, возле аптекарского дома в начале улицы. Дом выглядел добротным, и даже липкая плесень не успела добраться до его выбеленных известью стен. Впрочем, опытный глаз сразу выхватил следы надвигающейся беды – сизая вуаль паутины по ту сторону грязного окна, желтоватые подтёки на ступенях, выпученные доски двери, будто их распирало от накопившейся влаги.

Скоро, очень скоро здесь станет так же, как на северной окраине – болезненная гниль проникнет чёрными пальцами под каждый камень, под каждое бревнышко, расцветёт заразными бубонами, начнёт источать миазмы разложения и смерти.

Но пока что здесь ещё можно кого-то спасти. И Максимилиан собирался это сделать.

Молодой экзорцист передал рогатину одному из сопровождающих, положил в «клюв» маски мешочек с ароматными травами. Принялся раздавать указания, не смущаясь своего юного возраста. Его слушали и не перечили, признав главенство.

Случай действительно был сложный и вызывающий тревогу. Чаще всего горожане становились жертвами обычных паразитов, проникающих в их души с туманом или тёмным наветом. Те же лярсы – существа злобные, опасные, но простые в усмирении и изгнании. А вот семью аптекаря поразила редкая и ранее не забиравшаяся столь далеко дрянь, именуемая чааггой или «сонной швеей». Эта сущность овладевала сразу несколькими членами семьи, как бы связывая их единой нитью. И пока она властвовала в одном теле, остальные выглядели будто безвольные и безучастные тени самих себя. Чаага легко скользила между своими жертвами, не отпуская остальных и болезненно пресекая любые попытки увести их силой.