Книга Демоны и сталь, страница 108 – Денис Бурмистров

— В лагерь. Живо, – раздельно повторил Лукан, сверля Улисса глазами. – Что с ней случится – убью.

И длинными шагами заспешил в дом, вытаскивая из-за пояса длинный кинжал с мелкими камнями вдоль лезвия.

Ева сидела там же, где он ее видел последний раз. Когда зашуршали кусты, девочка тяжело повернула голову и посмотрела на появившегося Улисса. Ее взгляд был усталым, опустошенным, губы чуть заметно дрожали.

— Вернулся? – голос был таким же блеклым, как и глаза. – Я же просила не смотреть.

Улисс не ответил, подошел ближе, опустился на колено. Словно в жесте извинения стащил с себя личину, показывая Еве лицо.

— У тебя все хорошо? – хрипло спросил он.

Девочка совсем по взрослому усмехнулась, подала руку.

— Помоги встать.

Ева оказалась очень легкой, почти невесомой. Наверное, при желании, Улиссу не составило бы труда нести ее на руках.

— Там такое происходит! – начал бы рассказывать мальчик, но потом сообразил, что Ева скорее всего осведомлена больше, чем он. – Что это было? Что с тобой произошло?

— Я – геода, пристанище демонов, – тонкие губы Евы тронула слабая невеселая улыбка. – Я забираю их и выпускаю на охоту.

Девочка опустила голову практически до груди, оттянула воротник куртки сзади. Под мокрыми слипшимися волосами стала видна тонкая шея с горбинкой позвонка, вдоль которой тянулась пунктирная дорожка маленьких бугорков, словно под тонкую кожу загнали россыпь мелких шариков.

— Что это? – пораженно выдохнул Улисс.

Ева выпрямилась, торопливо поправила воротник. Ответила:

— Это «онэма, нить-из-глубины». Чтобы блуждающие души могли найти меня, и чтобы не причиняли вреда.

Улисс смотрел на нее во все глаза и слова застревали в горле. Он растерялся, он ничего не понимал, не знал как действовать. Мысли оглушенной рыбой метались в сознании, сталкиваясь и путаясь.

— Я тебя предупреждала, – в голосе Евы читался укор. – Сам виноват. Зато теперь ты знаешь, кто я на самом деле.

Мальчик и хотел бы возразить, но не знал что ответить. Ева действительно предстала в новом свете, но воспринимал ли он ее как чудовище?

Девочка расценила его молчание по-своему. Посмотрела с горькой усмешкой, сказала:

— Давай, убегай. Не бойся, я никому не скажу.

Улисс насупился, засопел. Спросил, кивая в сторону дома:

— А тот пацан, который открыл тебе окно… Ты убила его?

Прежде, чем Ева успела ответить, над головой грохнуло, и сверху рухнула черная тень. Почти сбив с ног, прижалась к стене, затравленно озираясь.

Мальчишка, худой и бледный, в ночной рубахе и с курткой в руках. Испуганный, но с упрямо сжатыми челюстями.

— Ловите его! Хватайте! – крикнули из открытого окна.

Улисс машинально сделал шаг в сторону, заслоняя Еву.

Мальчишка резко взмахнул рукой и что-то сильно ударило Улисса по лицу. В глазах потемнело от острой боли, на шею словно плеснули кипятком. Раздался шелест одежды и хруст веток, когда перепуганный незнакомец бросился бежать. Улиссу было не до него – он подвывал от боли и обиды, зажимая ладонью длинный порез на скуле. Опустившись на колено, сквозь кровавую пелену заметил Еву.

Девочка лежала рядом, прижимая острые коленки к груди. Каблуки ботинок судорожно взбивали тяжелую размокшую землю, на которой совсем не было видно темной крови, что вытекала из ее перерезанного горла.