Книга Демоны и сталь, страница 119 – Денис Бурмистров

Джайн, хитро усмехнулся:

— Не совсем. Наги и саалы верят, что уло бывают не только плохие, но и хорошие. Если плохой уло поселится в озере, то озеро становится гиблым, если в зверя, то тот превращается в одержимого убийцу. А вот если хороший, то и земля плодоносит, и ветер удачу приносит, и человек лекарем становится, руками боль снимает. Некоторые шаманы, ульины, специально призывают уло, например, чтобы увидеть будущее, поговорить с умершим, или чтобы наслать порчу. Но это очень опасно, неизвестно какой именно уло может придти по тропе между мирами. Но даже если он будет хорошим, то его присутствие все равно плохо для человека, начинает разрушаться его собственная душа.

— То есть, они всё равно паразиты, – подвел итог Максимилиан. – Демоны и лярсы, пожирающие Свет.

Было видно, что смотритель желал возразить, но передумал, сдавшись:

— Ну, пусть будет так.

И потом несколько дней не хотел больше ничего рассказывать.

Неужели он так и остался иноверцем? Неужели за время службы в легионе не убедился, что только под знаменами Света есть правда и истина?

Размышляя так, Максимилиан шагал к угольному чулану, болтая двумя треснутыми деревянными ведрами. Впереди покачивалась спина смотрителя, закинувшего на плечо старую лопату.

На ветру покачивались «ловцы душ», обереги тихо постукивали друг о друга пожелтевшими птичьими косточками. Чуть в стороне белел «молчаливый страж» – заговоренный белый камень, перетянутый тонкими кожаными ремешками. Тут и там темнели собранные в пучки травы, пирамидки из камушков и нацарапанные на обломках стен символы.

Джайн очень хорошо защищал свою обитель, не скупился на серебро и соль, каждый день обновлял защитные знаки, проверял амулеты. Насколько Максимилиан мог заметить, бывший легионер не чурался и языческими ритуалами, что вряд ли одобрили бы служители Света. С другой стороны он понимал, что в этом месте защиты много не бывает. И раз даже в отряде капитана Равса полагались на иноверца Анука, то чем хуже служитель «солнечного» маяка, находящийся на службе у самого Тригмагистрата?

— Я все думаю, как ты смог выпить нагскую «жидкую душу» и остаться в живых? – вдруг спросил смотритель. – Ведь ты не проходил обряд по умерщвлению. Или ты уже умирал когда-то, мальчик?

Максимилиан лишь развел руками. Он и сам был бы рад найти объяснение.

Возле тяжелой двери угольного погреба Джайн остановился и принялся внимательно рассматривать нанизанные на тонкую бечевку пустые куриные скорлупки.

— Что-то не так? – спросил подошедший Максимилиан.

— Здесь всегда что-то не так, – проговорил в усы смотритель, опуская оберег и пытливо оглядываясь. – А я вижу, что с прошлого раза ничего не изменилось.

Мальчик вслед за мужчиной осмотрелся. От резкого движения у него прострелило в затылке, он сдержанно застонал, опустив голову.

— Опять приступ? – спросил Джайн.

— Нет, – выдохнул мальчик, морщась от тянущей вдоль позвоночника боли. – Сейчас пройдет.

— Вернемся – сделаю тебе отвар, – сказал смотритель, словно сам себе поставил задачу. – Оставляй ведра и иди в дом, я сам все сделаю.

— Нет, я помогу, – Максимилиан силой воли выпрямился, открыл глаза. – Уже почти всё.

Боль действительно ушла под кожу, затаилась в глубине проклятого камня, лишь неприятно зудели шея и плечи.