Книга Панцири, страница 51 – Денис Бурмистров

Попытался поговорить с отцом о моем бегстве из университета, уж больно заедал меня этот момент. Выждал, когда он в кабинет поднимется, зашел следом. Батя молча выслушал мою речь, потом сказал, что право настоящего мужчины совершать ошибки, но обязанность – признавать их. И понадеялся, что впредь я буду более вдумчив в своих поступках, особенно в вопросах благополучия семьи.

А потом в нашем доме появилось новое лицо. Я поначалу не придал тому особенного значения, но этот гость, а точнее гостья, внезапно стала для меня важнее, чем я того желал.

В один из дней матушка велела мне выйти к обеду в нарядном. Просьба неожиданная, но я перечить не стал. Напялил непривычные шелка и бархат, лохмы зачесал. На выбитый глаз повязку надел из черной ткани. В зеркало посмотрел – ну точно прадед-пират, только что разграбивший вещевой обоз. Еще и рожа худая, небритая. Но героическая, хоть сейчас на батальные фрески.

Спустился в гостиную, а там уже сидят, смотрят, изучают. Ладно еще матушка с батей, так двое незнакомых – мужик седой, да девица в розовом. Мужик смотрит прямо, не боится, а девица вдруг зарделась, глаза спрятала.

— Вот, – говорит отец. – Знакомьтесь. С недавних пор сосед наш, досточтимый шевалье Александр Караско со старшей дочерью Леонорой.

Надо же – целый шевалье! Наверное, один из множества мелкоземельных рыцарей, что появились от щедрот старого короля будто опята после дождя. И все же, какой-никакой, а благородный. Не то что мы, купеческого рода.

Пока обедали, разговорились. Поначалу беседу батенька с шевалье вели, а потом как-то незаметно переключились на меня. Рыцарь вопросами посыпал. Мол, под чьими флагами ходил? С кем драться приходилось? Видел ли кого из высших господ?

Я отвечал как есть, скрывать или стыдиться нечего. Не то, чтобы я любитель языком почесать, но господин Караско, как человек некогда военный, оказался духовно близок, слушал с пониманием, вопросы задавал правильные. В общем, под конец обеда остались мы друг другом вполне довольные.

А вот Леонора ни произнесла ни слова, хотя шевалье нет-нет, да и подначивал ее прокомментировать мои слова. Сидела как белка напуганная, только глазами шевелила. С виду симпатичная, хотя и не сказать, что красотка. Как по мне, лицо немного крупноватое, лишенное утонченной миниатюрности. И фигурка вроде ничего, с формами, но вот движениям не хватает изящества, они несколько неуклюжие, угловатые.

Обед закончился, мы распрощались. Господин Караско пригласил нас с ответным визитом, пообещал показать свою коллекцию мечей и кинжалов. Я уж собрался было вернуться к себе, чтобы снять всю эту давящую на солдатское достоинство мишуру, однако маменька остановила меня, спросила как мне новые знакомые. С особой пронзительностью во взгляде спросила про Леонору.

Чудом сдержавшись от привычного: «Баба как баба», ответил, что миловидна и, судя по всему, не глупа, раз не лезла с глупыми разговорами.

На том и разошлись.

А потом Леонора стала появляться у нас дома, вроде как случайно забредая со служанкой во время прогулки. И так выходило, что родные оставляли меня развлекать гостью, ссылаясь на неотложные дела.

А я еще подумал, чего она тогда сюда ходит, коль ей здесь скучно? Гуляла бы там, где весело.

Но, пообщавшись подольше, я понял, что девушка мне нравится. Дальше папенькиного поместья ничего не видевшая, и в жизни мало что понимающая, но довольно начитанная и любопытная. Шутки мои солдатские понимает, смеется заразительно. Опять же, вкусно пахнет, голос приятный. И, что особенно важно, не пугается моих увечий, от которых мне пока что самому неловко.