Книга Последняя надежда Этэры, страница 113 – Алекс К. Уиллис

— Ты говоришь о штурме Тарна? – недоверчиво фыркнул один из ополченцев. – Нас два десятка человек! Они смешают нас с пылью!

— Не штурм, – парировала Алиса. Ее взгляд упал на Романа. – Разведка. Проникновение. У нас есть старые карты дренажных туннелей, они ведут прямо к старому командному центру, который они наверняка используют как свой штаб. Если мы сможем заложить заряды в узлы энергоснабжения… или, если повезет, добраться до главного коммуникационного процессора… мы можем ослепить их на весь сектор. Вывести из строя координацию. Возможно, даже вызвать каскадный отказ их генератора разломов.

Она выдержала паузу, давая словам проникнуть в сознание.

— Мы не победим их в открытом бою. Но мы можем ударить по мозгу. И сделать это можем только мы. Я – потому что могу телепортироваться. Роман – потому что он может почувствовать засаду или патруль за стеной. И… – ее голос дрогнул, —…Марк, даже с одной рукой, ты лучший тактик, которого я знаю. Нам нужен твой мозг, даже если твоя рука не в строю.

Марк смотрел на нее, и в его глазах шла борьба. Чувство долга, приказывающее ему вести людей в безопасное место, столкнулось с голым расчетом солдата, который понимал: удар, нанесенный в нужное время и в нужном месте, стоит целой армии.

— Это самоубийство, Алиса, – тихо сказал он.

— Это шанс, – так же тихо ответила она. – Пока они не оправились от нашего саботажа на заводе. Пока они не усилили охрану.

Роман закрыл глаза, пытаясь отгородиться от страха ополченцев и от собственного ужаса. Он мысленно потянулся к Тарну. Оттуда, из-за холмов, доносился знакомый гул – низкочастотное, бездушное жужжание машин рифтов, словно гигантское сердце, бьющееся в груди у мертвого города. Но сквозь этот гул он уловил нечто иное… рассеянность. Уверенность. Они действительно не ждали гостей.

Он открыл глаза и встретился взглядом с Алисой.

— Она права, – голос Романа был тихим, но твердым. – Они… нас не ждут. Мысли их ленивы. Они празднуют свою победу над Тарном. Это наш шанс.

Рея смотрела то на сияющий Серраниум, манивший покоем и теплой едой, то на исхудалое, решительное лицо Алисы, то на восток, где лежала ее оккупированная родина. Ее собственная внутренняя борьба была написана на лице.

Внезапно она резко повернулась к сияющему городу, и ее голос, всегда такой жесткий, на мгновение дрогнул, став тихим и пронзительным.

— Там, за этими стенами… у них есть хлеб. Настоящий. – Она сглотнула ком в горле. – В Тарне, на Цветочной улице была пекарня. Старик Элиот всегда, всегда подкладывал мне лишнюю булочку с корицей, когда я бежала на смену. Говорил, что я слишком худая для защитницы города.

Она зажмурилась, словно от боли.

— Я видела, как луч рифта испарил эту пекарню. Вместе с очередью. Вместе со стариком Элиотом. От них даже пепла не осталось.

Она повернула к ним искаженное гримасой горя и ярости лицо. В ее глазах стояли слезы, которые она не позволила себе пролить.

— Вы думаете, я ненавижу их только за это? – она прошипела, обращаясь ко всем и ни к кому. – В тот день… в тот день мой наряд получил приказ – прикрывать эвакуацию из района «Серебряных мостов». А мой муж… мой маленький сын… они были в другом конце города. В старом университетском квартале.

Она сделала шаг к Алисе, и ее следующая фраза прозвучала как исповедь, вырванная с мясом из самой глубины души.