Книга Последняя надежда Этэры, страница 87 – Алекс К. Уиллис

Он сосредоточился, мысленно представив ее лицо. Ее уставшие, но такие живые глаза. Тепло ее руки. Он попытался «коснуться» ее, послать импульс, простейшее: «Я здесь».

В ответ… тишина. Пустота. Он сжался внутри, вложив всю свою силу воли в этот зов. И тогда, на самом краю восприятия, он уловил это. Слабейший, едва уловимый отзвук. Не образ, не слово, а лишь смутное ощущение присутствия. Как далекая, забитая атмосферными помехами радиоволна, которую почти заглушают статические шумы Вселенной. Связь была. Но она была призрачной, бесполезной. Он не мог передать ей ничего, кроме самого факта своего существования где-то в другой реальности. И не мог получить от нее ничего в ответ.

Он стоял посреди толпы, абсолютно одинокий. Его плечи опустились.

Вывод пришел сам собой, холодный и неоспоримый, как приговор. Земная реальность была другой. Слишком «плотной» для их искаженных Этерой способностей. Или, наоборот, слишком «бедной» той дикой, хаотичной энергией, что питала их силу. Здесь, в мире, который он когда-то называл домом, он и его дар были лишь бледными тенями самих себя. Он был подобен глубоководному существу, выброшенному на мелководье, – его органы чувств, идеально приспособленные к давлению и тьме бездны, здесь были бесполезны и лишь причиняли боль.

Он был отрезан. Не только от прошлой жизни, но и от той части себя, что сформировалась в аду. Он застрял между двумя мирами, не принадлежа ни одному из них полностью.

Вернувшись в квартиру, Роман попытался совершить привычные действия, словно надеясь, что автоматизм вернет ему ощущение нормальности. Он включил компьютер. Мерцание монитора показалось ему враждебным. Он открыл рабочую почту.

Письма обрывались на полуслове. Вопросы о несданных отчетах, претензии клиентов, циркуляры от руководства – все это казалось ему теперь не просто мелким, а глубоко абсурдным. Люди спорили из-за воображаемых цифр в таблицах, в то время как где-то там, за гранью реальности, настоящая война выкашивала целые миры. Он прочитал письмо с темой «СРОЧНО! Утверждение бюджета на кофе-брейк» и с резким движением выключил монитор, чувствуя приступ тошноты. Этот мир был не просто другим. Он был сумасшедшим.

Его рука потянулась к телефону. Инстинкт толкал его к единственному, что оставалось от прошлого – к голосам тех, кого он когда-то знал. Он набрал номер матери.

— Алло? Рома? – ее голос, такой знакомый и полный заботы, пронзил его, как током.

Он попытался ответить, но горло перехватило.

— Привет, мам… – его собственный голос прозвучал хрипло и неестественно.

— Сынок, где ты пропадаешь? Мы волнуемся! Звонков нет, сообщений…

— Командировка, – выдавил он, и слово показалось ему липким и грязным. – Срочная. В… в другой город. Связи не было.

Он лгал. И с каждым словом ненавидел себя все сильнее. Он слышал, как фальшиво звучат его объяснения, как он путается в деталях вымышленной поездки. Он был отстранен, его мысли витали где-то далеко, в дымном убежище, у постели раненого товарища.

— С тобой все в порядке? Ты странно говоришь…

— Все хорошо, мам. Просто устал. Очень. Мне надо… Мне надо идти.

Он повесил трубку, не дослушав ее обеспокоенных расспросов, и рухнул на стул, сжимая голову руками. Пропасть оказалась непреодолимой. Он не мог говорить правду – его сочли бы сумасшедшим. Но врать, строить из себя прежнего Романа, который мог пропадать в «командировках»… это было хуже любой лжи. Это было предательством по отношению к самому себе, ко всему, что он пережил.