Книга Ловя отражение Луны, страница 32 – Гвендолин Доу

Ученики все прибывали, заполняя зал то нежно-розовым цветом сливовых ученических одежд, то строгим нефритовым оттенком, свежестью самого высокого пика Трехглавой.

Только когда вокруг стало подозрительно зелено от ученических одежд Мулань, юный Мо понял, что зашел поплавать во вражескую реку и сел за те длинные столы, которые обычно занимали адепты старшей школы Трехглавой. Ох, неловко. Но Мо Ян был голоден, до мнения каких-то возвышенных личностей ему было мало дела. Он с громким чавканьем втянул лапшу и отпил бульона, оставаясь на месте.

Конечно, рядом с ним никто не собирался садиться, тем более из Мулань. Зато было прекрасно слышно, как певчей птичкой заливался Пэй Юань.

— Сегодня утром я видел сон, уважаемые мои соученики. Словно бы сама Чжоу Линь, Пурпурная бестия, подобно небесной гусыне, спустилась и прогуливалась по навесным мостам прямо к сливовому саду, в котором я спал. – Даже до Мо Яна долетел томный вздох этого извращенца. – Она отвела руку, знаете, словно подняла крыло и выпустила из-под него очаровательных своих учениц. Вы же знаете, как они хороши, каждая на подбор! Золотая рыбка семьи Е, сокровище рода Ляо и, наконец, самая дивная и юная из них, подобная цветку пиона…

— Чужая невеста, – закончил за Пэй Юаня Вэнь Мин, отвесив тому подзатыльник. – Как не стыдно тебе?

Мо Ян, конечно, на извращенца смотреть не хотел, поэтому вообразил себе, что в ответ на такие замечания ученик Пэй смущается, но не из чистой сокровенности сердца. Наверняка там и жених недалеко, необычайно тихий. Вот на него-то тем более не хотелось смотреть, пусть сидит себе в петушином гнезде да помалкивает!

Мо Ян остервенело втянул лапши побольше, полностью набив себе рот.

О, Гуй Ли. На него вполне можно посмотреть. Вон как торопится, стараясь обогнать на своих коротеньких ножках впереди идущего ученика Мулань. Тот нес в руках короб из красного резного дерева.

— Гуй Ли, но ведь шисюн останется голодным, – донесся до уха Мо Яна их разговор, но и неудивительно, сидел-то он почти в самом проходе. – Ты же знаешь, какой он упрямый. А если не принесу, будет полуголодный по ночам бродить!

Гуй Ли, похожий на разъяренную персиковую фею из-за своих светлых одеяний, все же выбежал вперед и преградил собеседнику дорогу. Странно, обычно адепты Мэйшань и Мулань не проявляют прилюдно дружбу, предпочитая тайные вечерние чтения или тренировки, а они демонстрируют свои отношения на всю обеденную залу. Если Гуй Ли сбросил привычный покров безмятежности, то в нефритовых одеждах должен быть…

— Фан Пин! – Ученик Мэйшань вскинул руки и крепко вцепился в ручки короба. – Не позаботившись о себе, многого для ближних не сделаешь. Сядь и поешь, потом мы отнесем короб вместе.

Фан Пин, с высоким хвостиком вьющихся волос и светлыми глазами, производил впечатление юноши ответственного и доброго. Который беспокоится о своем шисюне, в отличие от некоторых! Он немного помялся, поскреб пальцем гладкое дерево и, наконец, сдался и сел.

Рядом с Мо Яном.

— Приветствую, братец Мо, – поздоровался этот птенец. Гуй Ли выдохнул и занял местечко напротив. – Ты прости, другие места заняты.

— Ну здравствуй. – Мо Ян напряг память, пытаясь уловить в ней хотя бы что-то про юного адепта Мулань, который к тому же был еще и удивительно дружелюбным, но ничего не нашел.