Книга Диагноз - Влюбленность или кушетка для бунтарей, страница 22 – Яна Вербицкая

— Не заходи, — голос Максима прозвучал как удар хлыста. Он мягко, но настойчиво отстранил меня, когда я попыталась сделать шаг вперед. Его лицо было бледным, но глаза горели холодным, почти нечеловеческим гневом.

— Это она, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Это ее почерк. Драматично, пошло и… чертовски пугающе.

— Нет, — Максим подошел к стене, внимательно изучая надпись. Он не выглядел напуганным, он выглядел так, будто в его голове уже составлялся план мести, по сравнению с которым действия Кристины покажутся детской шалостью. — Это работа профессионала. Кристина слишком труслива, чтобы делать это сама. Она наняла кого-то, кто знает, как запугать.

Он повернулся ко мне. В этот момент он был не просто мужчиной, который готовил мне завтрак, а тем самым «магнатом», которого боятся конкуренты.

— Ева, послушай меня внимательно. Ты не вернешься в эту квартиру сегодня. Ты поедешь ко мне, под охрану.

— Я не пойду под охрану! — я вскинулась, хотя внутри дрожала, как лист. — Это мой бизнес, моя жизнь! Если я спрячусь, она победит.

Максим подошел вплотную. Он взял меня за плечи, и его хватка была почти болезненной, но в ней была такая концентрация защиты, что я замолчала.

— Она не победит, — процедил он сквозь зубы. — Она совершила главную ошибку в своей жалкой жизни: она тронула то, что принадлежит мне. А я, в отличие от тебя, не играю в честные игры, когда речь заходит о безопасности моих людей.

В этот момент в салон вошел полицейский, что-то уточняя, но Максим даже не повернул головы. Он достал телефон и набрал короткий номер.

— Собери всю информацию по Кристине Смирновой, — холодно произнес он в трубку, игнорируя присутствие полиции. — Все ее счета, все связи, все контракты. И найди, кто выбил витрину. Если через час я не буду знать имя того, кто это сделал — вы все можете искать новую работу.

Он отключился и посмотрел на меня.

— Ева, ты больше не идешь на компромиссы. Мы играем по-крупному.

Я посмотрела на разбитую витрину, на изуродованный манекен, и поняла: той Евы, которая просто хотела стричь волосы и смеяться над шутками под зонтом, больше нет. Осталась женщина, которая готова идти до конца.

— Хорошо, — сказала я, вытирая непрошеную слезу. — Но если мы собираемся уничтожить ее, давай сделаем это так, чтобы она не просто проиграла. Давай сделаем так, чтобы она забыла, как произносить мое имя.

Максим криво усмехнулся — это была улыбка хищника.

— Мне нравится этот настрой. Собирайся. Мы начинаем охоту.

Следующие три дня превратились в череду бесконечных совещаний, звонков и холодной, как лед, ярости Максима. Мы находились в его пентхаусе, который теперь больше напоминал оперативный штаб, чем жилье. Пока я пыталась прийти в себя, сидя с ноутбуком и пытаясь перенаправить клиентов в другой салон, Максим разворачивал масштабную военную операцию против Кристины.

Он не стал прибегать к насилию или угрозам. Он сделал то, что умел лучше всего — перекрыл ей кислород.

— Смотри, — он развернул ко мне экран своего монитора, на котором пульсировали графики и цифры. — Кристина живет на контрактах с брендами, которые боятся скандалов больше всего на свете. А еще она «забыла» задекларировать часть доходов от недавних рекламных интеграций в офшорах, через которые она проводила деньги.