Книга Одноклассники, страница 62 – Юлия Захарова

— Чайку нальете, девчат? — на кухне появился Макс.

Он уже переоделся в домашние брюки и футболку и стоял в дверях, облокотившись на косяк.

— Конечно! — Самохина подскочила с места и бросилась к шкафу.

Я одним глотком допила свой чай, ополоснула под краном чашку и направилась к выходу.

— Надь, — Левашов поймал меня за руку. — Не уходи…

— Я хочу прилечь, — вырвала я у него ладонь. — Устала с дороги.

— А где вы, кстати были? — Самохина уже размешивала сахар в кружке Максима.

— В Сочи! — бросила я язвительно, оборачиваясь на ходу.

— А-а-а, ты показал Наде наш любимый отель на утесе? — сверкнула глазами Самохина, притворно улыбаясь. — Прекрасное место, правда?

— Правда! — бросила я, почти переходя на бег.

Их любимый отель… С чего я вообще решила, что особенная для него? Ах да, это же он сам мне об этом сказал, чтобы оправдать свой отказ от близости со мной.

«Боженька, ну почему я такая дура?»…

Когда я проснулась утром, машины Самохиной во дворе уже не было. Левашов тоже уехал по рабочим делам. Я осталась в доме одна. Приняв быстренько душ, я облачилась в халат, намотала на голову полотенце тюрбаном и спустилась выпить кофе. Вечером я неожиданно так быстро отключилась, что не слышала совсем ничего, а вопросы мучили. Ночевала ли Наташка в доме или уехала вечером? Что происходит между ней и Максом? А что происходит между Максом и мной и происходит ли что-то вообще?

С присущим мне женским любопытством я решила поискать ответы на свои вопросы. Если Самохина провела ночь в спальне Левашова, значит должны остаться улики, это подтверждающие. И я их найду!

Сполоснув чашку, я аккуратно поставила ее на сушилку и отправилась в хозяйскую комнату с расследованием.

Дверь в спальню Левашова была приоткрыта — видимо, он не закрыл ее плотно, когда уходил. Я заглянула в щелку и на мгновение замерла, ощутив прилив чувства вины. Это его личное пространство. Но любопытство, как ядовитая змея, уже вползло под кожу и шептало: «Ты имеешь право знать. Ты здесь живешь!».

Я толкнула дверь. Комната оказалась огромной, светлой, с высокими потолками и широким панорамным окном, выходящим в сад. Все здесь было в строгих, мужских тонах: светло-серый ковер, кровать с кожаным изголовьем, массивный комод из темного дерева, у стены — кресло-качалка и книжная полка, заставленная деловыми сборниками, классикой и парой томиков по архитектуре. Никаких фотографий. Никаких безделушек. Только порядок. Холодный, выверенный, как сам Левашов.

Я подошла к кровати. Простыни были аккуратно заправлены, подушки — ровно выстроены. Я провела ладонью по одной из них. Холодная, свежая, с запахом кондиционера для белья с ароматом морского бриза. Сразу было видно, что на ней еще никто не спал. Я осторожно взяла в руки вторую, поднесла к лицу, вдохнула. Эта подушка пахла Левашовым. Я узнала его шампунь и лосьон после бритья. Здесь не было ни следа женских духов. Ни намека на сладковатую, навязчивую парфюмерию Наташки, которую она так любила — ту самую, что отдавала ванилью и персиком, как дешевый леденец.

Я заглянула в ванную. Все предметы — бритва, зубная щетка, средства для ухода за кожей — в порядке, на своих местах. Ни единого следа женского присутствия, ни одного длинного светлого волоса в раковине и душевой кабине. На крючке висел темно синий вафельный халат, рядом два пушистых полотенца в тон — одно для лица, второе для тела. В уголках вышиты инициалы — М.Л. Для пущей уверенности я даже заглянула в корзину для грязного белья, но и там ничего криминального не нашлось. Все указывало на то, что Самохина здесь даже не была.