Книга Измена. Он не твой, страница 19 – Яна Мосар

Слезы текут по щекам. Я даже не вытираю.

— Даш, я рядом, если надо поговорить – звони в любое время. Поняла?

— Спасибо, Мариш.

— Я тебя люблю, и для меня главное, чтобы ты счастлива была. С ним или без него. Но если решишь простить, то хорошо подумай. Помни, что он даже вчера, поссорившись с тобой, уехал к ней.

— А я и днем не знаю, куда он уехал. Сказал на работу, а может к ней. Ой. Она же написала мне.

Лезу в чат и вижу, что сообщение удалено.

— Что написала, Даш?

— Нет ничего.

— Может, ты ошиблась?

— Нет, точно писала.

Дура. Чего я не прочитала сразу. Что это за привычка моя дурацкая. Отложить, чтобы прочитать и ответить потом.

Сердце снова сжимается.

А если он опять с ней?

— Я не могла перепутать. Перед тем, как ты позвонила, она написала.

Смотрю в потолок.

— Даш… - голос Марины дрожит. – Посмотри в наш чат.

— Что там?

— Она выложила фотку…

Сука, это что, чат имени Анны Резник?! Какого мы вообще обсуждаем ее мужиков? С каких пор всех интересует ее личная жизнь? Почему все теперь крутиться вокруг нее?

Фотография загружается долго, будто издевается.

Я уже знаю, что будет больно. Еще больнее, чем было до этого. Потому что каждый ее шаг как будто заранее продуман.

Первые пиксели картинки складываются в силуэт девушки.

Она сидит на широком подоконнике, одна нога подтянута к груди, вторая — лениво свисает вниз.

В руке — бокал красного вина, наполненный наполовину.

Лицо и голова в тени, зато я вижу на ней только свободную мужскую рубашку, ткань небрежно сползает с плеча, обнажая ключицу и тонкую линию шеи.

Мужская рубашка… Яра.

На фоне — огни ночного города, расплывшиеся в стекле, как будто они пьяны вместе с ней.

А рядом, на подоконнике, второй бокал. И он пуст. Кто-то уже выпил.

Под фото подпись: «Это лучший мужчина в моей жизни. Спасибо тебе, Вселенная»

В комментах — сердечки, смайлы, подружки пищат от восторга.

А у меня всплывает личное сообщение от нее.

Короткое, ядовитое “Он не твой” от Анны.

Оно будто лезет в душу и вырывает сердце. Дышать тяжело. Выворачивает наизнанку. А в груди пусто. Вместо сердца дыра, которая кровоточит ее ядом.

Ненавижу!

Замахиваюсь и разбиваю телефон о стену.

— Что случилось, Даш?

Через пару секунд в комнату забегает мама.

— Телефон упал…

Смотрит на меня, сидящую на стуле, и на телефон у противоположной стены.

— Ты разбила его что ли?

— Нет, он упал. Случайно.

Мама поднимает, смотрит на разбитый экран. Пытается включить.

— Не работает.

Да и лучше так.

— У нас где-то был сименс старый, кнопочный, с которым я в школу ходила еще.

— Ну есть там.

Отлично.

Мама находит и приносит телефон.

— Даш, что случилось?

— Ничего, мам. Нормально все.

Переставить симкарту.

Никаких больше чатов, фотографий и сообщений.

Ни-че-го не хочу о них знать. Ни о нем, ни о ней.

Мне сейчас дочку вернуть главное. А на остальных плевать.

Сименс времен мамонтов оживает. Буквы и цифры на половине кнопок стерты, но догадаться, какой надо набрать номер, не сложно.

Пролистываю там еще не удаленные смс. Когда-то куча денег сливалось на то, чтобы переписываться, пока не придумали смартфоны и мессенджеры.

Что дальше делать?

Ну, вот он сейчас придет. Будет что-то говорить, оправдываться. Врать.

Я пытаюсь вспомнить, а брал ли он вчера эту рубашку, Но не могу. Все было, как в тумане. Быстро, остро, больно. Что-то собирал. Наверное брал. Но то, что у него такая есть, – это точно.