Книга Измена. Он не твой, страница 49 – Яна Мосар

Роман включает радио. Из динамиков льется что-то на французском.

— "Это знак", – подмигивает.

— "Это издевательство", – отвечаю, но губы непроизвольно улыбаются.

Он ровно держит руль, а я считываю в этих прямых плечах надежность, которой мне так сейчас не хватает.

Роман плавно выводит "Патриот" на проспект. Стекла ловят теплый солнечный свет. Салон становится похож на аквариум с золотистой водой – тихий, отрезанный от суеты.

— Знаешь, Даш, – он бросает взгляд в мою сторону, – ты сегодня выглядишь… хрупко, но так женственно.

— Комплимент от офицера? – улыбаюсь краем губ.

— Это… у меня, вообще-то, набор слов не большой.

— Но очень… тонкий и душевный. Твоя девушка, наверное, купается в комплиментах.

— Купалась, но… мы расстались.

— Почему?

— Два года вместе, а потом выяснилось, что я – запасной аэродром. Пока служил в гарнизоне, она построила полетный план с другим. Вернулся – а место занято.

— Прости, – я машинально кладу ладонь на подлокотник между нами, но тут же отодвигаю назад. – Тяжело, наверное.

— Прошло уже. – Он жмет плечами. – Сначала хотелось выдать по уставу: "Беспорядочные связи в строю – нарушение дисциплины". А потом… Знаешь, приходит тишина. И в этой тишине слышно, чего на самом деле хочешь. Обычный дом, не казарма. Жена, которая ждет, а не проверяет твой счет. Дочка, которая залезет с книжкой под китель. Чужая – не чужая, какая разница. Лишь бы глаза светились.

Слова оседают во мне теплом, как плед из старого детства.

— Хочешь дочку? – тихо улыбаюсь.

— Да, это так, к слову. Дочка, сын. Кто-то, кто будет ждать с работы и встречать, пробегаясь босыми пятками по коридору.

Я втягиваю воздух; грудь подается вперед – будто мое сердце уперлось в ребра и спрашивает: "Слышишь?"

"Патриот" Ромы мягко тормозит у подъезда. Я уже тянусь к ручке двери, как замечаю Ярослава, что выходит из подъезда и идет к нашей темно‑графитовой бмв.

Я сижу и жду чего-то. Неловко получилось.

Ярослав садится в машину, заводит и замечает меня.

Дверца седана распахивается. Ярослав резко выходит. Плечи напряжены. Пиджак расстегнут, ладони в карманах брюк, но в каждом жесте пружина. Его взгляд скользнул по Роме, по мне.

Рома выходит из машины, открывает мне дверь и подает руку.

— Даша?

— Привет, – натягиваю улыбку. - А я в магазин заехала. Встретила Рому, помнишь его?

— О, Ярослав, рад видеть, – Роман добродушно протягивает руку, Яр жмет. На лице ноль эмоций.

Голос ровный, но внутри слышна военная выправка: "не отступлю ни на шаг".

Рома вытаскивает мои пакеты, Ярослав выдергивает их без единого слова. Руки встречаются на пластиковой ручке; короткая стыковка – и мой муж забирает "груз", будто вытягивает знамя из чужих пальцев.

— Доброе утро, – отвечает Яр, коротко, как щелкнуть затвор. Глаза его темные, нордически холодные: за стеклом ледяного щита плещется ревность, но наружу – ни искры.

Пауза распахивается, как дверца холодильника. Пакеты покачиваются у бедра Ярослава: бутылка молока глухо стукается о коробку с мукой – глухой удар, будто сердце ударилось о грудную клетку.

— Я подвез Дашу из магазина, – снова говорит Рома, делая полшага, чтобы встретить взгляд. – Тяжело таскать одной.

— Благодарю, – Яр кивает, чеканя каждую букву. – Дальше я сам разберусь.

В его "сам" – стенка из бетона. Рома с пониманием вскидывает руки – нет причин драться за территорию, если хозяин обозначил границы.