Книга Измена. Он не твой, страница 51 – Яна Мосар

Замешиваю тесто и одновременно набираю номер. Зажимаю телефон между ухом и плечом.

— Да, Даш, что-то случилось?

— Нет, я… Ром, прости, пожалуйста, что утром так вышло. Мне ужасно неудобно перед тобой. Я не ожидала, что муж дома и мы пересечемся.

— Все нормально, Даш, правда. Я все понял. Муж – это муж, – в его голосе звучит мягкое понимание. – У него есть право ревновать. Хотя, кажется, он воспринял все довольно серьезно.

— Да… просто… у нас сейчас не самый лучший период, – осторожно признаюсь я. – Поэтому я временно у мамы и… в общем, прости.

— Я понял сразу, что ты не просто так живешь отдельно, – отвечает он, не торопясь, словно подбирает слова бережно, чтобы не задеть мою боль. – Я просто хотел поддержать.

— Я знаю, Ром. Спасибо тебе, правда. Мне это сейчас очень важно.

— Не думай об этом, ладно? Это мелочи. Главное, чтобы у тебя самой все было хорошо, – тихо говорит он, и я почти вижу его теплую улыбку на другом конце провода. – Если нужна будет помощь или просто поговорить, звони. Без всяких обязательств, просто по… дружески.

— Спасибо, Ром, – выдыхаю с облегчением. – Это правда много значит сейчас.

— Береги себя.

Ставлю в духовку коржи.

Ярослав сказал, что она пришла сама. C дрожащим голосом и жалобными глазами. Говорила, что переживает за Катю. Что не спит, не ест, что ей страшно. Что сердце колотится, давление скачет.

Отчасти виновата я, да. Ну, как виновата…

Оговорилась, что нужны кое-какие вещи, а Яр на работе и не хочу его дергать. Она и предложила забрать и привезти.

Напрягаю память.

Я говорила еще, что могу подождать, но Марина настаивала, что ей не сложно. Неужели все продумала заранее? Как раз, когда он будет один в квартире? Нет… не может этого быть.

Включаю плиту. На водяной бане топлю шоколад. Темный, почти черный. Он тает медленно, вязко, будто нехотя, как и я – в этой реальности. Из него хочу сделать Эйфелеву башню.

Я не знаю, как быть с этим. Как смотреть им в глаза? Как потом жить, зная, что мой самый родной человек стал чужим телом в чужих руках. Пусть даже и не по своей воле. А может, по своей.

Ярослав говорит, что она его чем-то напоила и он не отличил ее от меня? Как можно нас не отличить. Мне кажется, я если обниму другого, то пойму, что это не мой муж.

Марина говорит, что он начал сам к ней приставать и она не смогла ничего сделать. Не смогла или не хотела? Или соблазнила его, что он сам не смог устроять?

И кто во всей этой истории эта Анна? Есть она вообще? Реальная? Или шутка чья-то, чтобы нас разлучить?

Кто бы мне рассказал правду.

Пока масса остывает, достаю подложку и устанавливаю заготовку – три коржа, прослоенные муссом и тонким слоем черничного джема.

“Повезло тебе, Даш. Он тебя обожает".

“Почему у тебя нет брата?”

“Где бы найти такого же?”

Все такие фразы раньше воспринимались, как шутка. Сейчас же слышу в них подтекст.

Он не твой. Поделись.

Неужели столько лет она молчала и ждала? Чего?

Что я ему надоем? Или что у нас что-то пойдет не так и мы разбежимся?

Дождалась, получается? Или сама все спровоцировала?

Я режу полоски пергамента и беру тейп-ленту – тонкую, чуть липкую, почти как шелковая нить, пропитанная терпением. Начинаю тейпировать шоколад. Обматываю заранее застывшие лепестки и тонкие фигурки. Делаю из них маленькую Эйфелеву башню – символ мечты, хрупкий и абсурдно романтичный. Фиксирую у основания. Потом рядом – миниатюрный багет, крошечная чашка кофе из мастики. Вишенка – тонкая лента из золотого изомальта, закрученная, как завиток на темени парижанки.