Книга Вернуть жену любой ценой, страница 2 – Яна Мосар, Анна Гранина

— Ты про что, Свет? – прищуриваюсь и вдыхаю глубже.

От запаха ее резких духов начинает мутить.

— Какая ты непонятливая стала с беременностью. Неужели ты ничего не видишь, м?

— Я вижу, что все веселятся и шутят, Свет. Ты меня вызвала, чтобы посмотреть на это? Где Мирон? – задаю вопрос, не желая слушать бред подвыпившей коллеги.

— Ну вот, наконец, правильные вопросы. Только ты опоздала. Мирона нет… Вы только-только разминулись.

Улыбается и кокетливо накручивает прядь волос на палец.

— Он, минут пять, как ушел в компании личной помощницы своего партнера. Молодой, красивой девки, между прочим, что не отлипала от него весь вечер. Может, они поднялись обсудить что-то важное… А может, уехали… – продолжает накручивать опостылевшую прядь волос. – Помочь найти или сама?

Но дальше я ее не слушаю, разворачиваюсь и ухожу, поднимаюсь на лифте на этаж выше.

Достаю телефон и набираю Мирона. Может, он уже домой поехал и мы разминулись, а Светка напилась и несет фигню?

Каждый шаг по этому коридору, как предательство самой себя, воришкой себя ощущаю. Я иду, хотя хочу развернуться. Хочу убежать, зажмуриться, не знать, не видеть, не чувствовать.

Но иду. Добровольно. Как будто веду себя на казнь.

Сердце стучит в горле, в висках. На языке горечь.

Даже малыш в животе замирает. Тоже чувствует.

Мирон не отвечает.

Вызов заканчивается. Я набираю снова и иду дальше по полумрачному, пустому коридору.

Здесь мне все до боли знакомо, и я, даже на ощупь, любой кабинет найду.

Дохожу до двери с заветной табличкой: “Генеральный директор “Лигастрой” Яровой Мирон Александрович”. И слабая полоска желтого света из-под нее говорит, что там кто-то есть.

Может быть, клининг припозднился? Или просто не выключили свет?

Сама себя уговариваю и успокаиваю, только сердце все равно не на месте.

Дышать вдруг становится сложно, словно воздуха не хватает. Ноги ватными становятся , а губы дрожат, когда слышу мелодию звонка его телефона за этой самой дверью.

Может, не заходить? Может, развернуться и просто… жить в незнании?

Но уже поздно. Я здесь.

Внезапно вспотевшими ледяными пальцами нажимаю на ручку двери, она послушно поддается и мягко открывается.

А я, как девчонка зажмуриваюсь, словно боясь увидеть что-то страшное. Как в детстве кошмары. Но когда открываю глаза…

Все внутри сносит ледяным валом.

Картинка будто застывает во времени – только мелодия звонка его телефона на рабочем столе делает ее реальной.

Мирон сидит на диване развалившись. В одной руке – бокал виски, янтарная жидкость чуть колышется. А вторая рука… лежит на голове девушки, что стоит на коленях между его широко расставленных ног.

И все становится кристально ясно.

Я не могу дышать. Мое тело будто не мое – я стою, как прикованная, не могу ни шагнуть, ни закричать, ни развернуться.

Мир сужается до одного кадра. Все как в замедленной съемке. Дотошно и внимательно запечатляю каждый пиксель увиденной картины: его лицо, откинутая голова, прикрытые глаза, расслабленное выражение.

Ему хорошо, приятно. Это выражение лица я не спутаю ни с чем и никогда. Ведь столько раз видела его…

Мои ослабевшие пальцы теряют хватку. Телефон выпадает из рук, падает на пол с глухим стуком. Звук, словно выстрел, разносится по пустому просторному кабинету.