Книга Вернуть жену любой ценой, страница 54 – Яна Мосар, Анна Гранина

— Мы с Мироном потеряли ребенка, поэтому хочется кому-то отдать ту любовь, что скопилась в нас. Я видела, как он с ним общается, как Паша к нему тянется. У Мирона к нему теплые чувства, иначе бы мы не решились на это. Он будет хорошим отцом. Я в это верю.

Психолог кивает, но ее взгляд все еще цепкий, будто она знает, что я недоговариваю.

— Хорошо, Ада. Это важный шаг – видеть потенциал в партнере. Мы еще вернемся к вашим ожиданиям, когда Мирон присоединится.

Я киваю, но внутри все сжимается. Мирон. Его "срочные дела". Его тайны. Я прячу руки под стол, чтобы она не видела, как они дрожат. Я сказала, что верю в него. Но верю ли? Я хочу Пашу. Хочу этого ребенка, которого он мне "подарил". Но каждый раз, когда я думаю о Мироне, в груди вспыхивает старая боль, как незажившая рана.

Когда выхожу от психолога, наговариваю ему голосовое.

— Я была у психолога, она задавала вопросы про то, почему мы развелись. Без подробностей, но я сказала, что ты меня предал. А потом мне пришлось сказать, что я тебя простила и очень люблю. Так сильно, что сейчас мы хотим семью и детей. Так что не перепутай историю о нас.

Ада.

Стою посреди квартиры Мирона, утопая в хаосе коробок, а внутри все клокочет, как буря перед грозой.

Вещи разбросаны по полу, на кровати, на комоде: мои кофты, его рубашки, какие-то безделушки, которые он не удосужился выкинуть. Он попросил меня собрать и его вещи тоже, и я, как дура, согласилась.

Я только начала привыкать к этой квартире, как мы переезжаем и снова надо привыкать к другому месту.

Я меньше недели, как узнала, что у него будет еще один ребенок, что он уже для этого построил дом. Внутри отделка закончена, только снаружи еще надо пару дней, чтобы привести территорию в порядок.

— Мирон, зачем так торопиться? – снова прокручиваю в голове вчерашний разговор вечером.

— Думаю, ребенку будет лучше не скакать по домам, а жить сразу в одном, – каждый его ответ выверен и просчитан, а в моей душе наоборот поднимает ворох сомнений.

Вытираю вспотевшие ладони о джинсы и складываю дальше его рубашки.

Фиктивный брак – это одно, но жить в доме, который он назвал "нашим", – это как шагнуть в пропасть без страховки.

И, когда он говорил, что “ребенку будет лучше”, он имел в виду не только Пашку.

Даже сейчас сдавливает горло, будто кто-то затянивает петлю.

— А второй ребенок?

Этот малыш от суррогатной матери – как мина, заложенная в мою жизнь. Я не готова, мне бы подумать над этим, но он уже реальность, часть меня, и это пугает до дрожи в костях.

— Он тоже скоро родится и будет жить в том доме. И, Ада, нам надо обсудить вопрос с няней? Мы нанимаем или будем сами?

Няня? Сама? Опускаюсь на кровать.

Пальцы впиваются в ткань джинсов, и я представляю этого малыша – теплого, крохотного, моего по крови. И одновременно не моего.

— А эта женщина? Она будет жить с нами в этом доме?

— Нет, она с нами жить не будет. Никаких контактов с ребенком.

— Ребенку надо молоко.

— Она будет сцеживать, водитель привезет. Либо сразу на смеси переведем. Я говорил с врачом, сейчас есть хорошие.

В голове его деловой тон, как будто мы обсуждаем закупку муки для пекарни, а не жизнь малыша.

Я не готова. Не готова к этому ребенку, к этому дому, к жизни с Мироном.

И этот сложный выбор с няней. Я до сих пор не знаю, справлюсь ли я, приму ли его, как вообще это все будет. Насколько это правильно? Насколько экологично? Я хотела отдать всю себя одному ребенку, а теперь у меня их двое и как бы Паша не почувствовал себя лишним.