Книга Вернуть жену любой ценой, страница 55 – Яна Мосар, Анна Гранина

— Давай, пригласим няню, если ты знаешь хороших.

— Я пришлю тебе кандидатуры.

Теперь у меня еще и список нянь висит на рассмотрение.

Так правильно, да. Если почувствую, что справляюсь сама, то ее всегда можно уволить.

Переезд идет в каком-то угаре. Моих вещей тут не много, а вот он обжился за эти годы.

Но удивительно, что доверил мне складывать свои вещи. Я только не пойму одного. Либо ему так все равно, что я увижу какие-то напоминания о его прошлых отношениях, например, чью-нибудь расчетку или трусики. Либо так уверен, что ничего нет.

Я роюсь в шкафах, собираю его вещи, и вдруг натыкаюсь на коробку в углу гардеробной. Старая, с потрепанными углами, покрытая тонким слоем пыли.

Беру и руки покрываются мурашками. Это не коробка от обуви, одежды и не подарок. Это что-то, что стоит тут давно и этим не пользуются.

И возможно там то, что я боялась найти.

Другая его жизнь.

Внутри – стеклянная шкатулка…

Я делаю вдох и замираю.

Та самая, которую мы купили на Кипре, в свадебном путешествии. Мозаика из морского стекла – голубого, зеленого, янтарного – переливается в свете лампы, как море, на берегу которого мы лежали, мечтая о будущем.

Беру ее в руки, и она тяжелая, холодная, как воспоминание. Внутри – сложенный листок.

Легкие жжет от недостатка кислорода, а на горле дальше стягивает петлей, что я делаю наконец вдох. Опускаюсь на край кровати.

В глазах мутнеет.

Дрожащими пальцами разворачиваю записку. Мой почерк. "Мир, спасибо за счастье. Я буду любить тебя всегда. Ада".

Глубоко дышу, чтобы не расплакаться, но слезы все равно выступают. Зачем он хранил это? Зачем оставил эту шкатулку, этот кусок нашей жизни, который он сам разломал?

Сжимаю пальцами листок так, что он мнется. Моим гневом сейчас можно поджечь тут все.

Я хочу швырнуть эту шкатулку об стену, разбить все эти воспоминания.

Но вместо бросаю назад этот смятый листок и аккуратно шкатулку обратно, закрываю коробку. Не хочу, чтобы он видел, как это меня цепляет.

К вечеру приезжает машина, чтобы загрузить коробки. Переезд кажется мне побегом – от квартиры, от прошлого, от этой шкатулки, которая все еще пахнет морем и нашими мечтами. Но дом ждет. Паша ждет. И этот ребенок, которого я еще не знаю, как полюбить.

Девочки, мы немного выпали из графика: школа... дети... Но в ближайшие три дня, проды будут ежедневно, чтобы нам догнать график.

Ада

Стою в пустой гостиной нового дома, и тут так тихо и просторно, что, мне кажется, даже дыхание эхом расходится.

М-да… надо срочно приводить это кирпичное строение в пригодное для жизни место. Даже несмотря на то, что я пока не знаю, сколько я тут буду жить.

Мирон входит с пачкой глянцевых каталогов, будто почувствовав, что меня эта пустота раздражает.

— Я подобрал каталоги с мебелью, – говорит, бросая их на коробку, что служит нам временным столом.

И голос такой деловой, серьезный, а в глазах мелькает что-то теплое, почти как раньше.

Я качаю головой.

— Хочешь, чтобы я тоже участвовала?

— Ты моя жена. Поэтому да, хочу.

— Это же фиктивно все.

Мирон вздыхает, сдерживая улыбку, и закатывает глаза.

— Выбирай, – кивает на бездушный глянец.

— Тогда я так не хочу, Мирон. Хочу выбирать глазами. Хочу увидеть, потрогать, посидеть. И понимать, насколько это впишется в пространство. Порой картинка не передает всего.