Книга Вернуть жену любой ценой, страница 59 – Яна Мосар, Анна Гранина

Мужчина откладывает блокнот, снимает очки, протирает.

— Видим, что вы готовитесь. Дом… хорош, – говорит сухо, но без прицела. – Мы приедем еще раз, когда мебель будет на местах и детская полностью оснащена. Это стандартная процедура.

Внутри меня все замирает.

После этого можно будет забрать ребенка.

Я сжимаю сильнее его пальцы. Не верю, что слышу это. Неужели у нас получилось?

Я уже готова сама возить эту мебель и собирать.

— Спасибо, мы все подготовим.

Их взгляды еще раз скользят по нам, по пирогу, по новому дому.

Женщина с короткой стрижкой задерживается во дворе.

— Площадка у вас отличная. И… – она смотрит на нас обоих, – очень приятно было с вами познакомиться. Вы такие милые.

Неловко натягиваю улыбку, но Мирону в глаза не смотрю. Боюсь увидеть там, что это все… не игра.

Наконец, они уходят. Мирон закрывает за ними ворота. Молча идем в дом, чтобы они не подслушали, не поняли, не дали отказ.

Только когда дверь в дом закрывается, я выдыхаю. Прикрываю глаза.

Только чувствую, как Мирон делает шаг ко мне, обнимает и касается виска губами.

Не зрелищно. Не для комиссии.

— Не дрожи так, нормально все. Ты была идеальна.

— Это была роль, – отстраняюсь от него.

— Я знаю, – ухмыляется, – но кое-что в этой роли… нам .

Я отступаю, ищу спасение в делах:

— Завтра нужно тогда купить постельное, ночник, коробки для игрушек. И пижаму с динозаврами. Он любит динозавров.

— Уже заказал, – спокойно отвечает он. – И наклейки на стену – с планетами. Ты хотела луну. Будет еще и орбиты.

Я сжимаю губы, чтобы не выдать улыбку. Не ведись, Ада. Игру мы сыграли. На этом все.

— Комиссия вернется через пару дней, мы все успеем, если будем делать вместе.

Снова это проклято-теплое слово, от которого мне и хочется вцепиться, и сбежать.

— И да, Ада, если ты заметила, то у нас пока с тобой только кровать в спальне, поэтому спать мы будем в ней.

— Ты специально это сделал, да?

— Нет, – натягивает улыбку.

— Как же нет…

Ада

Наношу крем для лица. Глубоко выдыхаю, чтобы отпустить мысли и успокоится. Тяну время как могу. Но полотенце, обернутое вокруг влажных волос, вдруг сползает, и я снова раздражаюсь. Поправляю его. Будто это может отвлечь от того, что ждет за дверью.

Мирон.

В спальне. В нашей спальне, где одна-единственная кровать.

О боже.

Хоть ты гостиницу до завтра сними, пока не приедет кровать в детскую и диван.

Но это будет слишком по-детски что ли.

Сердце колотится, как будто я пробежала километр, хотя вообще стою на месте.

Я открываю сумку с уходовыми средствами, перебираю тюбики и флаконы, ищу тысячу причин, чтобы не выходить.

Еще один слой крема? Прополоскать зубы в третий раз? Проверить, не осталось ли пятен на пижаме?

Все, что угодно, лишь бы прийти, а он уже спит.

Замираю и прислушиваюсь. За дверью тишина. Может, он уснул. Встает рано, ложится поздно.

Хорошо, что взяла пижаму со штанами. Невзрачную серую, с длинными рукавами, из мягкого хлопка, а не шелковую сорочку, которая бы выдавала каждый изгиб.

Это так странно. Вроде как и не чужой. А вроде как и не родной.

Пять чертовых лет. Он другой. Я другая.

Он не был монахом, а я… у меня не было ни времени, ни желания даже смотреть на мужчин. Я все думала: “Ну когда-то потом, в будущем”. Моя психика не была готова принимать мужчину еще сто лет как минимум!