Книга Измена. Верну тебя, жена, страница 33 – Ира Орлова, Анна Гранина

Он стоит, смотрит на меня, глаза красные, блестят, но я не вижу в них ничего — ни стыда, ни правды, только эту пустоту, что он принёс с собой.

— Ань, я… я не хотел, это… я был пьян, я… — пытается он снова, голос тонет в этом бормотании, слабый, жалкий, как у ребёнка, что разбил вазу и теперь лепечет оправдания, но я перебиваю, кричу громче, и мой голос — как вой раненой волчицы

— Вон! Убирайся вон из моего дома! И больше не смей сюда приходить! — я шагаю к нему, ноги дрожат, но я заставляю их двигаться, толкаю его в грудь — сильно, зло, и он отступает к двери. — Ты мне противен, Артём! Ты воняешь ею! Уходи!

Он ловит мою руку, холодные пальцы сжимают запястье, и я чувствую, как его прикосновение жжёт, как кислота, что разъедает кожу. Я вырываю руку, резко, с силой, как будто он ядовитый.

— Ань, послушай, я теперь точно знаю, что она мне не нужна… что это было наваждением… — лепечет он, глаза бегают, как у загнанного зверя, но я не слушаю, не хочу, мне тошно от его слов, от его запаха, от его лица, что я любила, а теперь ненавижу.

Более не слушаю его, хлопаю дверью перед его носом — с такой силой, что рама дрожит, замок щёлкает, как выстрел, и я слышу, как он ударяет в дверь, что-то еще говорит. Но я не слушаю, не хочу, поворачиваюсь спиной, прижимаюсь затылком к стене, холодный бетон остужает кожу, но не сердце, что колотится, как пойманный зверь. Это конец. Всё. Его шаги затихают за дверью, шаркают по лестнице, и тишина падает на меня, тяжёлая, но уже не такая липкая, не такая душная.

Шатаясь, иду к столу, ноги дрожат, как у старухи, что еле держится, хватаю телефон — пальцы скользят, экран мигает, и я бормочу, тихо, зло, как заклинание: «Мне нужен адвокат. Причём срочно!»

Прошлой ночью...

Темно. Тишина звенит в ушах.

Я сижу на диване в пустом лофте, в котором когда-то мечтал работать по вечерам или сбегать от всего на пару часов.

Бутылка виски стоит на столе — наполовину пустая. Я пялюсь на телефон — экран светится, режет глаза. Катя: «Где ты, Тём? Я могу приехать. Поговорим, как раньше». Её слова тянут меня вниз, в эту пропасть, где я уже был, где я тонул с ней.

Хочу выкинуть её из башки, удалить номер, но пальцы замирают, как будто кто-то держит их, не даёт нажать. Мне нужен повод, хоть намёк, хоть что-то от Ани, чтобы сорваться домой, упасть ей в ноги, забыть это всё, как страшный сон, что я сам себе устроил. Самому мне не справиться. Ощущаю себя слабаком.

Наливаю ещё бокал. Глоток обжигает горло, но не глушит эту тоску, что выгрызает во мне всё человеческое.

Беру телефон, пальцы скользят, промахиваются, пишу Ане, и сердце колотится, как будто я стою перед судьёй, что вынесет приговор.

Жду. Секунды тянутся, как часы, экран мигает, и её ответ прилетает, как удар в солнечное сплетение. Холодный, резкий.

Отвечаю, что она мне очень нужна. Это правда, чёрт возьми, я без неё задыхаюсь. Но она не понимает меня. Закопалась в свою обиду. Рычу тихо в пустоту, потому что жена не слышит меня. Не хочет слышать. Она — как глухая стена. Непробиваемая. Холодная.

Аня: «Не пиши мне».

Это уничтожает меня. Её «не пиши» — как пуля в лоб, и я чувствую, как всё рушится. Надежда, что она поймёт, простит, вытащит меня из этого болота, как вытаскивала раньше.