Книга Измена. Верну тебя, жена, страница 42 – Ира Орлова, Анна Гранина

И только один нижний ящик в его столе, с маленьким замком, что не поддаётся. Я пробую всё: скрепку, даже нож для бумаги, но все тщетно.

Что там? Документы на фирму? Счета, которые он скрывал? Или что-то хуже — письма, фотографии, следы этой его «наважденческой любви»?

Сижу, уставившись на ящик, пальцы дрожат, и злость кипит не только на него, но и на себя, за то, что не могу открыть эту чёртову деревяшку. Бросаю нож на стол, он звякает, и я откидываюсь в кресле, закрываю глаза. Не сегодня. Но я найду способ.

Телефон жужжит на столе, снова имя Артёма на экране. Пятый раз за неделю, или шестой, я сбилась со счёта. Не беру трубку, не хочу слышать его голос, его оправдания, его «Ань, это не то, что ты думаешь».

После первых двух звонков он начал писать длинные сообщения, что мигают в уведомлениях, как сигналы бедствия. Пару раз я открывала их, не удержавшись: «Прости, я был пьян», «Давай поговорим, ради Макса», «Ты же знаешь, я тебя люблю».

Каждое слово, как соль на рану, и я перестала читать, перестала открывать. Зачем рвать себе душу? Зачем трепать нервы, что и так звенят, как струны, готовые лопнуть? Удаляю уведомления, не глядя, и ставлю телефон на беззвучный. Нет желания. Он предал меня, и я не дам ему вползти в мое сердце обратно.

Днём я ухожу в мастерскую, в свой маленький мир, где пахнет эфирными маслами. Здесь я могу дышать, забыть о своих проблемах. Сижу за столом, окружённая флаконами, пипетками, записными книжками. Пальцы двигаются сами, капают масла — сандал, пачули, чуть-чуть иланг-иланга, — и я создаю новый аромат, тяжёлый, с горчинкой, как моя злость.

Назову его «Пепел», потому что это всё, что осталось от той Ани, что любила его. Я вдыхаю, закрываю глаза, и на секунду забываю о ящике, о сообщениях, о боли. Здесь я живая, сильная…

Вечером забираю Макса из школы, он болтает про уроки, про нового друга, и я улыбаюсь, глажу его по волосам, но в груди холод. Он не спрашивает про отца, пока. Но скоро мне придется рассказать ему правду и я морально к этому готовлюсь.

Следующее утро начинается с кофе, горького, как мои мысли. Макс уже в школе, дом пуст. Сегодня важный день: встреча со Светланой, чтобы обсудить иск, и потом — к нему, в его офис, чтобы бросить ему в лицо правду: я начинаю развод.

В ванной собираюсь тщательно, как на войну. Никаких свитеров и джинсов. Я выбираю строгий чёрный костюм, с приталенным пиджаком и узкими брюками. Волосы закручиваю в тугой пучок, ни одной лишней пряди.

Макияж — нюдовый, дневной: лёгкий тон, тушь, бледно-розовая помада, ничего кричащего, но глаза горят в решительности. Обуваю туфли на шпильках и смотрю в зеркало. В отражении не та Аня, что плакала на плече у Ольги. Это стерва, что идёт забирать своё. Беру сумку, документы, ключи и выхожу, холодный воздух щиплет лицо, но я не чувствую — внутри огонь.

Светлана сидит за столом в своем офиисе, в строгом сером костюме, тёмные волосы в пучке, как всегда, глаза цепкие, как у ястреба.

— Анна, присаживайтесь, — говорит она деловым тоном. — Иск готов, вот черновик. Расторжение брака, раздел имущества, алименты на Максима — четверть дохода, но я добавила пункт о повышенных расходах на ребёнка, можем выжать больше. Обеспечительные меры тоже запросили, чтобы он не вывел активы. Прочитайте, подпишите, если всё устраивает.