Книга Развод. Цена искупления, страница 53 – Анна Гранина

Он знал, что я приеду. Знал.

И он здесь. Ждёт.

Я не могу понять, что у него на лице.

Ждёт ли он разговора или будет оправдываться? Или пытается подготовиться к тому, что я скажу?

Мы знаем друг друга половину жизни. И он знает мою категоричность. Он такой же.

Я останавливаюсь.

Секунду, две, три.

Он молчит.

А я не могу дышать.

Я замечаю след на его губе — тонкий порез, уже подсохший. Вспышка воспоминания — Рома. Его удар. Максим даже не попытался увернуться.

Меня накрывает волна боли.

Я резко отвожу взгляд и делаю шаг вперёд, но его голос останавливает меня.

— Вик.

Просто одно слово.

Просто моё имя.

Но я не могу вынести даже этого.

Я сжимаю пальцы в кулаки, ногти впиваются в ладони.

Мне не нужны разговоры.

Мне не нужно знать, что он скажет.

Я уже знаю всё.

— Мне нужно собрать вещи, — говорю я ровно, и мой голос даже не дрожит.

Он молчит.

Но я чувствую, как он смотрит на меня.

Как будто хочет сказать что-то.

Как будто не может, сомневается.

Поверите мне, люди?! Макс Волков сомневается! Тот, кто как акула, поглощает корпорации, выкупает холдинги и банки, сомневается!

Я делаю шаг, затем ещё один.

Мимо него.

Мимо воспоминаний, которые теперь превратились в проклятие. Я тяну эту ношу двадцать лет, замуровываю ее, но она просачивается в мою жизнь. И вот когда я ее наконец-таки забетонировала, вылезла уродливой правдой. Не забыл.

Иду дальше.

Но потом слышу его голос.

— Вик…

Голос другой.

Не такой, как раньше.

Глуже. Тише.

Но я не хочу его слышать.

— Не надо, — выдыхаю, даже не оборачиваясь.

Я поднимаюсь по лестнице.

Каждый шаг кажется мучением.

Дверь спальни открыта.

Я вхожу внутрь.

Простыни поменяны.

Никаких следов вчерашнего вечера.

Но мне не нужно видеть их, чтобы помнить. Они там — на подкорке и сердце вытатуированы ржавым наконечником старухи с косой, что забрала мою жизнь.

Я подхожу к гардеробу, открываю его, достаю чемодан.

Сколько мне нужно?

Как много из этой жизни я должна забрать с собой?

Я не знаю.

Я хватаю одежду, аккуратно складываю её, но руки дрожат. Ноутбук и документы. Боже, да где все это?

В этот момент за спиной раздаётся звук.

Я замираю.

Поворачиваюсь.

Максим стоит в дверях.

Смотрит на меня.

— Вик, — произносит он тихо.

Я закрываю чемодан, застёгиваю его.

— Уходи, — говорю.

Он делает шаг вперёд.

Я чувствую, как внутри всё напряжено, как тонкая струна натягивается до предела.

— Поговори со мной, — его голос низкий, сдержанный, но я знаю — в нём скрыт ураган.

Я не хочу разговаривать.

Я не хочу слышать ничего.

— Уходи, — повторяю еще раз.

Но он не уходит.

— Вик… — он делает ещё шаг. — Ты правда думаешь, что я не люблю тебя?

Что-то внутри меня взрывается.

Я резко поворачиваюсь.

— Любишь?! — голос срывается в крик. — Так любишь или нет?!

Он молчит.

Я вижу, как что-то меняется в его взгляде.

Но мне не нужно его молчание.

Я уже знаю ответ.

— Я подам на развод сама, — выдыхаю я, подхватываю чемодан и прохожу мимо него.

Он не двигается.

Но когда я подхожу к двери, его голос звучит позади.

— Никакого развода, Птичка.

Я замираю.

Медленно оборачиваюсь.

Он стоит там, его глаза смотрят прямо в мои.

И в них больше нет вины.

Только железная, непоколебимая решимость.

Я сжимаю пальцы на ручке чемодана.

Что это значит?

Что это, чёрт возьми, значит?

Я стою, не двигаясь, чувствуя, как воздух вокруг нас становится густым, тяжёлым.