Книга Развод. Цена искупления, страница 52 – Анна Гранина

Я молчу.

Мне нечего сказать, потому что я понимаю его.

Понимаю эту ярость.

Понимаю желание избавиться от всего, что связано с предательством.

Но это не выход.

— Я понимаю тебя, — говорю я мягко, — но месть и ненависть, сынок, не сделают легче.

Рома сжимает кулаки, затем отводит взгляд, тяжело выдыхая.

— Не делай глупостей, — прошу я. — Пожалуйста, побудь здесь. Мне нужно знать, что ты в порядке.

Он сжимает губы, словно борясь с собой, затем резко кивает.

— Ладно.

Я вижу, как трудно ему это даётся, но он соглашается.

— Ты позвонишь мне, если что?

Рома снова кивает, не глядя на меня.

Я выдыхаю и поднимаюсь со стула.

Нужно ехать.

Нужно вернуться в тот дом, который больше не мой.

Я еду в такси, глядя в окно. Сесть за руль сама не рискнула. Водителя напрягать не стала. К тому же это ЕГО водитель. Улицы мелькают за стеклом, но я их почти не замечаю. В голове крутятся одни и те же мысли, одни и те же вопросы.

Что я скажу ему?

Как я посмотрю ему в глаза?

Как я буду дышать этим воздухом, который теперь отравлен его мрезкой двадцатилетней изменой?

Но я еду.

Я не знаю, зачем, но еду.

И теперь мне нужно собрать свои вещи.

Свою жизнь.

Свою боль.

И уйти.

И долго стою перед дверью, держа ключ в руке.

Сердце колотится так сильно, что кажется, будто оно вот-вот вырвется из груди.

Я вставляю ключ в замок, поворачиваю его и открываю дверь.

В доме тихо.

Слишком тихо.

Я делаю шаг внутрь и закрываю дверь за собой.

Теперь я дома.

Но это больше не мой дом.

И я не знаю, что будет дальше.

Но я знаю, что назад пути нет. И он тоже это знает.

Девочки, сегодня еще будет пара глав. Наконец мы подошли к аннотации.

Вика.

Дверь за моей спиной закрывается с тихим щелчком, от которого внутри всё сжимается, будто кто-то натянул невидимую струну, и она вот-вот лопнет. Этот звук, такой привычный, такой домашний, теперь кажется чужим, словно он принадлежит другому миру, другой жизни.

Я стою в прихожей, не двигаясь, просто слушаю эту оглушающую тишину. Она обволакивает меня, давит на виски, заставляя сердце биться быстрее.

Дом молчит.

Но не так, как раньше, не так, как когда я возвращалась и знала, что где-то в кабинете горит свет, что там, за дверью, сидит мой муж, углубившись в бумаги, ожидая меня. Или сидит на диване в гостиной и листает газету. Да не важно как и где! И не важно кто кого ждал! Я делала это тысячи дней и сотни тысяч часов из наших двадцати лет совместной жизни. Ждала. Тогда тишина была уютной, наполненной теплом и ожиданием.

Нет.

Эта тишина другая. Она глухая, застывшая, наполненная призраками прошлого, которые больше не принадлежат мне и не заточены в чертогах моей памяти. Она словно кричит о том, что всё кончено, что дом, который когда-то был моим убежищем, теперь стал тюрьмой воспоминаний.

Я медленно делаю шаг вперёд.

Воздух кажется тяжелее, чем обычно. Пропитан чем-то невидимым, но ощутимым.

Я чувствую запах его парфюма. Едва уловимый, въевшийся в стены, мебель, шторы. Этот запах, который когда-то был таким родным, теперь кажется чужим, отравленным.

Закрываю глаза.

Мне нужно забрать вещи. Только вещи.

Я не пришла сюда разбираться.

Не пришла задавать вопросы, на которые не хочу слышать ответ.

Но, проходя мимо кухни, я вижу мужа.

Он сидит за столом, руки сцеплены в замок, взгляд тяжёлый, тёмный.