Онлайн книга «Этюд в сиреневых тонах»
|
— Пап, ты иди, я скоро спущусь. Еще немного поколдую над макияжем и приду, хорошо? — Не задерживайся, детка, — папа невесомо поцеловал меня в щеку, подхватил возмущенно что-то выговаривающую ему супругу, и скрылся за дверью. Я снова повернулась к зеркалу, стараясь сделать несколько глубоких вдохов и собраться с силами, чтобы спуститься вниз к гостям. Все-таки приползла, гадина! Мои мысли вернулись к приезду матери. Знаю, что нельзя так о родном человеке, но я уже давно избавилась от иллюзий, что когда-нибудь в ней проснется материнский инстинкт и мама сможет полюбить меня. Увы, так бывает, что он отсутствует напрочь… Я тряхнула головой, прогоняя неприятные мысли и некрасивую сцену, но в итоге лишь больше накручивала себя. Вместо того, чтобы улыбнуться и с гордо поднятой головой выйти к гостям, я зачем-то полезла в сумочку, извлекая на свет свой самый страшный «кошмар», вернее, доказательство его существования. На ладонь привычной тяжестью легла золотая витая сережка. Та самая, которую еще недавно потеряла моя подруга. И мне бы в открытую спросить о ней Кристину, но… Я снова вернулась в воспоминаниях в тот вечер, когда после злополучной встречи на мосту, сгорая от унижения и стыда, я неслась в нашу с Бахтияром квартиру. Наверное, мечтала найти там свой «уголок», в котором будет удобно прятаться от мира и можно вволю поплакать. И я даже так и сделала, зная, что никто не станет искать меня — отца в городе не было, Бахтияр занят допоздна в компании, а Кристина, кажется, должна была идти на свидание со своим тайным ухажером. Внутри зияла настоящая пустота, и я в который раз задалась вопросом — почему меня так задели слова незнакомого мужчины? Я не знала ответа, и вроде бы он прав, но… понять и принять это — совершенно разные вещи. Я подняла взгляд на часы, мысленно выругавшись на себя за то, что прорыдала по пустякам больше двух часов, и до прихода обещанной Бахтияром бригады оставалось очень мало времени. Быстро одернула платье, рассматривая, не слишком ли оно помялось, и подняла с кровати подушки, что поправить смятое покрывало. Сдернула его, чтобы застелить заново и обомлела. В этот момент мне показалось, что время замерло. На кровати лежала серьга Кристины, которую мы с ней искали днем. На фоне жемчужно-серого шелка простыни она выделялась ярким пятном. Я потянулась, но замерла, не решаясь дотронуться до нее. Может… может, это не она? Просто похожая? Я тупо смотрела на ювелирное изделие, пытаясь соотнести ее со второй, оставшейся в ушке подруги. И вспоминала панику в ее глазах, когда я ей об этом сказала. Так неужели… неужели?.. Нет, поверить не могу! Этого. Просто. Не может. Быть! Она просто потеряла ее где-то… «Ага! Где-то… да тут в вашей кровати и потеряла, — противно шепнул внутренний голос. В нашей. Я вздрогнула, прогоняя неожиданно всплывший в памяти жуткий вечер. Тот самый, когда… когда мне показалось… Я подняла подушку, глядя на нее, как мерзкую рептилию. Осторожно поднесла к носу, делая вдох. Тогда, от слез мне заложило нос, и я не сразу почувствовала знакомый терпкий аромат, но не теперь… шелковая наволочка пусть и неуловимо, но сохранила аромат чужих духов. Но таких до боли знакомых… «Ну, ты Сань, совсем от жизни отстала! Это тебе не какая-то „Шанелька“ — это „Уд“ от Тома Форда! — Кристина не без гордости демонстрирует мне флакон. — Стойкая до обалдения! Папа сегодня подарил! Вот, — в ладонь ложится черный флакон, а я осторожно втягиваю носом аромат, пытаясь не морщиться от его терпкости. Что тут может нравиться?! Горечь дыма? Или запах мускуса и кожи? Как по мне, так это больше мужчине подойдет. |