Книга Хорошая моя, страница 5 – Ирина Ваганова

Одна надоедливая мыслишка время от времени всплывала. Человек десять из лаборатории узнали о случившейся с Машей неприятности, некоторые посочувствовали на словах, и ни один не предложил подбросить домой. Притом что почти у каждого автомобиль на площади перед административным корпусом припаркован. Нужно было самой попросить? Хм… Духу не хватило у новой сотрудницы. Она хоть и познакомилась со всеми, даже имена и отчества многих запомнила, приятельских отношений завести не успела. Разве что с Кристиной Дмитриевной, поскольку сидели они в одной комнате. Да та, к сожалению, каждый вечер уезжала с мужем на дачу, а это в противоположную сторону.

Через десять минут были около общежития. Николай пристал к тротуару перед входом, не выключая мотора. Посмотрел на Машу. Она отстегнула, щёлкнув замком, ремень безопасности, тот вжухнул и неторопливо смотался в приёмник. Дверь не открыла, продолжала сидеть. Слишком уж быстро доехали. Покидать уютный, можно сказать, вылизанный до блеска салон Жука совсем не хотелось. Повернулась к водителю, протягивая ладонь:

— Тебя ведь Коля зовут? Я Маша.

Давненько не видела такого удивлённого взгляда. Молодой человек смотрел на её руку так, будто не знал, что с ней делать. Маша тоже смутилась, продолжая держать ладонь на весу, прошептала:

— Просто пожми. Так принято.

Уголки его губ дрогнули в несмелой улыбке. Коля бережно, словно дотрагиваясь до ценного артефакта, обнял пальцами девичью ладошку. Маша крепко пожала руку парня, слегка тряхнула и сказала, не выпуская:

— Очень приятно.

Чистая правда! Было дико приятно касаться кожи Колиной ладони. Нежная, словно у ребёночка. Разве бывает так? Взрослый — ну ладно, моложе самой Маши, но всё-таки взрослый человек, работающий с железками, мётлами, лопатами — имеет такую приятно-мягкую кожу! Разве это справедливо? Разве получится забыть это прикосновение? Пауза затягивалась. «Почему он всё время молчит? — подумалось. — Немой, что ли?» Маша, наконец, отцепилась, переплела пальцы в замок и, заранее сердясь на себя, спросила:

— Коля, скажи, сколько будет шестью восемь?

Улыбка исчезла. Парень отвернулся, опустив ресницы, медленно провёл подушечками пальцев по отполированному до блеска рулю, едва заметно вздохнул и тихо сказал:

— Сорок девять.

— Ты шутишь? — воскликнула Маша. — Ведь ты нарочно! Да?

— Всегда так говорю. Все смеются.

— Ну, раз знаешь, что будут смеяться, значит, шутишь!

Она и сама не смогла бы объяснить, почему так завелась. Чувствовала горечь от того, что слова Кристины Дмитриевны подтвердились, но не только горечь. Что-то тёплое, материнское шевельнулось в груди. Хотелось обнять этого недотёпу, прижать к себе и шептать ободряющие слова.

— Я, правда, не помню. Учил-учил, да так и не выучил. Нужно в тетрадке смотреть табличку, чтобы отвечать.

— Не переживай, — многие живут себе спокойно, абсолютно позабыв, сколько будет семью семь. — За людей считают машины.

— Мне не нужно ничего считать, — едва заметно пожал плечами Коля. — Мама раньше помогала, теперь Оля.

— Это кто? — взявшаяся было за ручку двери девушка снова обернулась. — Кто эта Оля?

— Сестра. Оля хорошая.

— Хм… Не сомневаюсь. Ну, ладно, я пойду. Спасибо, что довёз. Сама бы я полчаса хромала.

— Пожалуйста.

Маша выбралась из машины и побрела к общежитию. Слышала, как удалялся урчащий звук мотора, не оглянулась, не махнула рукой. Было очень грустно. Как же так? Милый-милый Коля даже не осознаёт, насколько отличается от других парней. Не только тем, что не способен к арифметике. Он совсем, совсем другой. Пришелец из иных миров.