Книга Злато Светозара, страница 68 – Аисс Виал

Ни один из них слова не проронил. Второй злыдень, не мешкая, путами обвивать стал стан Лагоды, аки мерзкий паучище. Лишь на миг свободным стал её рот, дабы уготованным заранее кляпом заглушить крики полонянки, напрасно рвущейся из оков вервия[1] .

Взвалил её на плечо верзила-захватчик, тот, что первым напал, и понёс к лошадям, припрятанных в зарослях ракитника. Перекинул княгинюшку, не прекращающую брыкаться и извиваться, чрез круп животного мускулистого. Сам запрыгнул в седло позади пленницы. Потоптался конным со своей ношею непокойною, дожидаясь покуда второй не взгромоздиться на еще одного коня, и подхлестнул своего вороного, дабы ходу дал ладного.

А КУДА ходу, Лагоде невдомёк, поелику второй обидчик накинуть на неё успел дерюжину[2] добротную.

Из Ненаглядово было всего два хода: чрез врата главные северные и по течению многоводной реки, что с юга закрывала град от недругов.

Вторым путем тати и воспользовались.

Проехав с полверсты, похитители спешились у отвесного глиняного обрыва, купавшего своё подножие в тихой реке. В оном месте к тальнику кряжистому, не полностью заваленному некогда буреломом, была привязана ладья. К ней лиходеи и поспешили спустить свою ношу драгоценную. Драгоценную, потому как не волокли ее волоком, а несли руки сильные, прижав к себе, что злато.

Уложили бережно Лагоду на дно судёнышка, дерюгу на миг скинули, дабы проверить, отчего вдруг притихла полонянка. Жива княгинюшка! Глазами пышет ЯРО! И снова лишили права видеть околицу да их татевы злодеяния. Паче того воинскими щитами обложили горемычную пленницу, дабы от глаз пытливых (коли встретятся) скрыть.

Сами, так же шуму не поднимая, коней отпустили в подлесок, запрыгнули в ладью, весельцами от бережка оттолкнулись и по течению в четыре весла пустились грести. В сторону Краснодола, стало быть.

Собираясь с духом проплыть под самым носом башенных ненаглядовцев, обороняющих княжий сруб с тылу, силы берегли. А как завидели башенки, так силушку дюжую и приложили к веслам, дабы минуть смотровые вежи скоренько да споренько.

Да не тут-то было! Зорким оказался один из стражей, тревогу поднял с выси справно, в подвесной колокол забив со всех сил, второй не хуже проворность выказал — третьей же стрелою, хоронящую смерть на конце, поверг одного из без спросу захожих в их воды, четвёртою ранил в ногу оставшегося с Лагодой верзилу в ладье. Застонал тать от боли, да слова не проронил, грести продолжал, ходу нисколько не сбавляя.

Чужак надежды возлагал: не сразу в погоню бросятся дозорные вои, коли поймут, что к отлогому берегу приставать не думает пловец-незванец, а стороной прытко скользит по глади речной. Ан кинуться ненаглядовцы преследовать ладью о ту пору, егда татьбЫ́[3] бесценной своей хватятся.

Так и сталось…

Течение незваного гостя с полонянкой подхватило и понесло далече от града Гордея Милорадовича. Тем временем звоном колоколов перебуженные градовцы друг друга возвещать стали, коя дерзость приключилась на реке.

Не смогла усидеть в своей опочивалинке и Весёла, прознавшая от Яринки, кто непокой учинил в граде сём дивном. И прибежала в покои Лагоды, делиться молвой.

Эх! Бедованьице, гореваньице! Ан сестра в воду канула!

Переполох от новой вести накрыл сперва хоромины княжьи, а засим и веси[4] многодушные[5] . Княгиню кличут, сыскивают. Да всё впустую. Стали толковать, догадками мыслить, идеже[6] княгиня хорониться.