Книга Злато Светозара, страница 71 – Аисс Виал

— Да! Лагода, я! Не сверли очами, и так тошно! Ранен я! И поводыря моего сразила стрела ненаглядовская!

Пока ворчал Тихон проверил наверняка, не сопатит ли товарищ.

Испустил дух бедолага…

Обыскал Тихон соратника своего: кошель с монетами у себя перепрятал да клинок в свой сапог сунул. Всё одно в Навь[1] путь держит поводырь! Стало быть, схрону время. Да Тихону самому бы с ног не свалиться, в Навь бы не отправиться следом раньше времени. Да как же хоронить в таком разе? Как следы замести от преследователей ненаглядовских?

Тихон призадумался на миг. На бережку, превозмогая боль свою, покопошился и с каменюкою воротился, Верёвку схватил, обмотал ею шею убиенного, вторым концом — камень — и отправил на дно речное бездыханное тело.

На всяк случай и перекрестился, и скороговоркою прошептал Велесу молитву:

— Владыка наш, Боже всезнающий — Велес! Славу тебе пою во время радости и печали. О тебе помню, потому что Ты податель мудрости, богатства и оберег душам нашим на пути в Мир Иной. Отче над Богами тёмными-таёмными, обрати взгляд свой на душу Внука Даждьбожьего Смеяна. Пусть дух его наберётся силы в Нави, Душа очистится от скверны и поднимется в Явь. Здесь мы встретим родича нашего песнями и славами. Тебя, Боже, Велес, почитая. Сколько звёздам сиять в Диве ночном, сколько Солнцу светить во Сварге Синей, столько и Внукам Даждьбожьим славить и выполнять завещания Твои, Владыка наш. Слава Велесу!

Развернулся Тихон к Лагоде, бе-е-елый, как сама смерть. Клинок достал из окровавленного сапожища раненой ноги — и путы резать на полонянке.

— Сама грести против течения не сможешь, пешей — зверьё не одолеть тебе. Стало быть, не воротиться в град. Поможешь до охотничьей сторожки, потаённой в бору сём добраться — и меня и себя убережёшь от погибели…

— Чтоб тебя черти в омут стянули! Клятвопреступник!.. — голосила Лагодка, как только от кляпа избавилась.

— Не шуми! Лучше выслушай, пока дух сам не испустил…

* * *

Приказал Белояр отряду своему разделиться, дабы одним воям левобережье обыскать, переплыв тут же у града реку, иным — правобережье. Да радел каждый кусточек обыскать! Каждый валун прибрежный!

И сам пустился на другую сторону в лодке с конным отрядом сыскивать выкраденную княгиню да татя. Не ведал Белояр, что татем тем вызвался Тихон быть. Потому как покинул град Багреев сразу же, не дожидаясь допроса Вышенеги.

А в Ненаглядовском тереме княжьем уж знали: Яринка — девка глупая, соплеменнику Тихону пособницей стала.

Любила Яринка его, до беспамятства любила, давно хранила чувства свои к нему, а он всё сох по княжне, на неё и не смотрел богатырь доброградовский. Лишь однажды на ярмарочном гулянии обласкал её в конюшне, да и не помнит, поди, понеже шибко пьян был. А ПОТОМУ заливал горе (как сам говаривал), что Лагода Светозаровна ворóтится от него. Замараться боится.

Да Яринка-то, готова была за ним и в огонь, и в воду!..

Вот так благодаря ей, в Ненаглядово, в соседней веси, долго хоронился Тихон, еще до Купала. Засим Лагоде Светозаровне открылся, гостем был в княжьем подворье. Яринка о ту пору ревностью изошлась, а в свят вечер, как венок затонул ея, ревела в три ручья. Извести себе хотела. Дарьян не дал. Всё голубил да обхаживал. Да разве ровня Дарьян Тихону Валигоровичу⁈ Мужик, да и только!