Онлайн книга «Злато Светозара»
|
— Тихон, притомилась я, оставь меня… — попыталась Ладка увернуться от благодарствия оного, корзинку с травами на лавку примостив. — Ладка, милая! Ненаглядная! Лю́бая! Желанная! — зачарованный твердил нелюб, устами тропку прокладывая от ладоней к ланитам да груди, вздымающейся от растущего возмущения. — Довольно, Тихон! Я здесь! Оставь же… — Нет! Не могу! Не проси! Моя! Лишь моя!.. Как ни силилась Лада, Тихона ужо не унять было… Ладка и бранилась, и извивалась ужиком, и кусалась — всё бестолку. Миг, казалось и прошёл, ан Лада уж прижата на лежанке увальнем твердокаменным. Сорочка невольницы задрана по пояс, за косу златую крепко держиться одна ручища, иная тщится осквернить девственны прелести. — Остановись, Тихон! За мной отец уж едет! Известить смогла я его, где хоронишь меня! Коль тронешь — головы тебе не сносить! Тихон замер, как вкопанный. Неужель правду говорит⁈ Правду, верно! Глаза о том бают: горят огнём, торжество отражая! Оттого и весела была днями Лагодка! — У-у-у! — застонал Тихон, томясь мукою душевною. — Что же ты сделала! Затряс её плечи силою дюжею, замахнулся ладонью, да, опомнившись, сам себя по челу и треснул. Перекатился на спину, растянулся обок Лады, тревожно вперил глазища, будто в бесконечную высь небес. Додумалась Лагодка — тут ан необузданное вожделение Тишкино и показало хвост, ударилось в бега, пятками сверкая. — С кем говорила, какого дня? — цеплялся, как за соломинку утопающий, так и не давая Лагоде подняться своею ручищею. — С богомольцами, третьего дня, — твердо ответила Лагодка, всё же силясь покинуть ложе мерзкое, устрашающее. Тихон приподняться хотел, взглянуть на зазнобушку свою, испить силушки в ея взоре ликующем, а тут — звук приглушённый, не то скрежет, не то стук глухой в дверцу дощатую. И Лада, и Тихон переполошились. В Ладе надежда загорелась с новой силой, да в Тихоне ярость забурлила — не миновать беды непрошенному гостю! Схватил Ладу за предплечье, сдавил что есть силы и выдохнул: — Вздумаешь бежать — и меня и себя сгубишь! Кинул ей небрежно тряпицу захудалую, скрыть наготу на груди. Сам встал, ноги расставил на ширине плеч, руки в боки подпер. Глазами узрел какое-никакое да орудие, в случае надобности. — Заходи, кого занесла нелегкая в глушь зареченскую! Дверь со скрипом приотворилась. И Лагода увидела знакомое ей уж моложавое лицо. Слава Богу, Липка — богомольца-юнца занесло в сторожку. [1] Ить . Устар . То же, что ведь . Глава 24 Сторожка Глава 24 Сторожка Мужа с женой коли день поссорит, ночь помирит. Пословица Токмо и показалась невдалеке искривлённая временем изба в сумеречном сосеннике, следовавший весь путь за зареченским нáрочным сломя голову Гордей протянул: — Пр-ру-у! Громушка! Сбавь прыть! Дай дух перевести… Промолвил Гордей сие, дабы подать знак сопровождающему, ибо желал сам наведаться в сторожку, а его велел обождать, покуда не вернется к месту. Спешился князюшка, поводья кинул провожатому и с гулким сердцебиением пустился к срубу, в коем Лагода невольницею была сим временем. Стучать не стал, ить и слышал возню людскую в избе, распахнул настежь двери и услышал вскрик напуганной Лагоды Светозаровны. Лагода… Застал он свою княгиню-молодку за тем, что с утвари деревянной в ведерце неказистое сметала стряпню, всю, что ни была приготовлена ею намедни, ибо покидать замыслила сию зареченскую темницу. Поодаль копошился какой-то малец-удалец, горнило печи ворошил, водицею гасил. И малец спужаться успел, обернулся, за ухват схватился. Кажись, и безус, а боронить-то храбрец! |