Книга Злато Светозара, страница 88 – Аисс Виал

— Милый…

Гордей, словно услышал слова Лады, и крепче прижал её к себе.

А в окно уже заглядывал новый рассвет, и первые лучи солнца золотили их сплетённые тени на белоснежных простынях.

Так был встречен новый рассвет в Ненаглядово…

Глава 26 Заблудшие души

Как ни биться, а от смерти не отбиться.

Пословица

Воле Рюриковича — обвенчаться Огнеславу Спасовскому с Властелиной Доброградовой, не суждено было сбыться. Две седмицы бился со смертью старший князь Милорадович, да и сию битву, крайнюю, проиграл, так ни разу и не придя в себя.

Не удостоился князь усопший неугомонного плача люда спасовского, ибо почитали его, как положено своего наместника, но не любили. Одна Вышенега дала волю слезам, искренне оплакивая своего первенца. Да брат Гордей — слезы не проронил, да мрачен был, яко грозовая туча.

Лишь Оляна все еще не могла принять потерю отца. Знала она о молве, что отец супругу, мать её, не любил, но к дщери своей он относился, как должно отцу, с теплотой. Так было, покуда не появилась в Спасово раскрасавица Властелина Светозаровна. С её приездом князь Огнеслав, казалось, забыл и о ней, и о матери своей и ком бы то ни было. Не отходила Олянка ни на шаг от Вышенеги и Гордея в дни погребения Огнеслава да скорби по нём. Искала утешения в объятиях родственных.

А что же сёстры доброградовы? Лагода, как и должно жене брата, подле мужа и свекрови скорби предавалась. Веселина Светозаровна не ведала о постигшей беде Спасовских князей, ибо покинула намедни Ненаглядово и отбыла в родимый Доброград, к сёстрам самым меньшим. Сопровождать её до Негодного леса довелось по просьбе Гордея Милорадовича дружинникам во главе с Белояром Багреевым и Дарьяном-доброградовцем.

Ан Властелина всех удивила: из светелки своей все дни не выходила страдалица, заперлась, лишь Бабуре ходу в опочивальню давала. А в день погребения Огнеслава, молва по чертогам Спасовского дворца разнеслась: покинула Властелина Светозаровна град Милорадовичей, тайком от всех. Одначе оставила Власта в своей опочивальне послание родному отцу с покаянием и мольбою о прощении заблудшей своей души. Куда путь держит не обмолвилась ни словом. Да кривотолки и так породились, мол, подалась княжна в девичий чужедальный монастырь, грехи замаливать.

Одначе грехи её да новопреставленного князя Огнеслава пришлось всему спасавскому люду замаливать: пришла на Спасово хворь лютая — чума чёрная, смерть коварная, растреклятая.

Как ни бились целители да знахарки, чародейки да ведуны, а треть спасовцев прибрала к своим рукам напасть нежданная.

Казалось, жизнь на этой землице замерла. Замерла до первых заморозков. Гордею Милорадовичу, токмо и пришла горе-беда в их сторонку, пришлось запретить и спасовцам, и ненаглядовцам покидать свои земли, разносить пó миру за собою болезнь мученическую. В первые же дни велел он укрыться от напасти в Ненаглядово и матушке своей, и супруге Лагоде, и племяннице. Сам остался в Спасово княжить, со Скордяем-знахарем биться с лихолетьем.

Страшное бремя возлегло на его плечи.

В канун Рождества чума отступила, принялся люд спасовский потери подсчитывать, ужаснулся, еще долго плач разносился близ скудельниц[1] . Ненаглядово беда стороной обошла, ибо Лагода, княгиня хоть и молодая, да в ведовстве толк знающая, встречала пришельцев в граде поперву в лагере, наскоро уготованном. Общники-вольники любым хворям ходу не давали. Так и спасено было Ненаглядово.