Книга Злато Светозара, страница 86 – Аисс Виал

— Нешто мало гуляли⁈ Дайте княгине дух перевести! А то, глядишь, и сбежит — догонять придётся, а я ужо набегался!

Народ одобрительно зашумел, приветствуя шутку князя. Лагода подняла глаза на миг — и сама невольно улыбнулась: Гордей, поймав её взгляд, подмигнул так лихо, что она снова опустила лицо, а щёки её заалели пуще прежнего.

Выказывал радость своему люду Гордей, Лагода же глаз не поднимала, щеки её алели от пристального внимания.

На пороге княжьего сруба встречала их лишь Веселина Светозаровна. Лобызанья пылкие, слезы неудержимые сестёр позволили Гордею отдать наказы дворне, утешиться вестями со Спасово. Огнеслав, хоть и был до сих пор в беспамятстве, да всё Спасово молитвами, плачем не прекращало смерть гнати со своего двора.

Решил Гордей Милорадович ночь с супругою провести в Ненаглядово, а по утру тронуться с ней в Спасово. Народ украдкой шептался: «От себя князь не пущает, крепко привязала его княжна рудой косою! И татьба, и молва не помеха…»

Весь день сестры не расставались, Веселина Лагоде покоя не давала распросами о Тихоне, о жизни в зареченской сторожке.

— Лагода, одного не пойму: что с Тихоном-охальником теперича будет⁈

— Бежал он, в Тор… — спохватилась вдруг Лада, не договорила «…в Торжок»: не надобно и Весёле знать, куда подался Тихон. Пускай живёт подале да в достатке, средь люда бывалого, удалого, глядишь, купеческая дочь какая и приглянется, — …втор ой раз не сайдет ему с рук, знать должен! Видать, далече подастся! — выкрутилась Лагода подбирая слово, что заменит её сорвавшееся: «в Тор…».

— Дурак! На ТЕБЯ да МУЖНЮЮ позарился! Когда Яринка ему токмо и чета! Ты знаешь, Яринку я выгнала с земель Ненаглядовских и Доброградовских, — не удержалась и всхлипнула Веселинка. Ведь вместе они росли, все печали да радости делили доныне.

— В сердцах ты Весёла рассерчала, знает она сие, не раз еще к ногам твоим бросится. Вот увидишь! Как в Доброград воротишься, она ужо и там, меж дворов бродит. А я зла не держу, сама во всем виновата… А любовь она такая… Жаль Ярину!

— Какая? — донемалась несведущая в делах сердечных Веселина.

— Такая… слепая, — вздохнула Лагода и вдруг, усмехнувшись, добавила: — Помнишь, как на ярмарке в Доброграде Дарьян за ней ходил, как телок? А она на него и не глядела! Всё в облака смотрела, в которых Тихона рисовала. А Дарьян, бедный, даже с кузнецом поссорился, чтоб для неё колечко серебряное выменять. Ну да ничего, авось опонится Ярина, о Дарьяне вспомнит, если в себя придёт.

— Дай-то Бог! — перекрестилась Веселина. — Стало быть, верно я разглядела, ведомо тебе о ней, о любови, раз так складно о ней баешь. Покорил-таки твое сердце Гордей Милоралович?

— Весёла! — смущаясь, кинулась в объятья сестры Лагода. — Страшно! Что будет?

— А у самой глаза сияют, будто смарагд! А то и будет! Счастье разделишь с Гордеем Милорадовичем на двоих! Радость поселиться в сей чертог, придет день, и детскими голосами наполнится он. Ты только боле не дури! Нрав умерь! Как и должно жене, уступай, мирись первою…

Еще долго Весёла поучала старшую сестру, будто знала жизнь замужнюю. Да Лагода и не слушала её, лицом сияла, а перед глазами всё своего мужа видела. Радушного, задорного, милостивого, заботливого… Она так размечталась, что Веселина дважды позвала её по имени, прежде чем Лагода очнулась и переспросила: «Что? А? Да, наверное…» — хотя и не слышала ни слова.