Книга Королева Мэлли, страница 19 – Тереза Нильская

Подумав, что ещё обо мне надо сказать, добавил:

— Зовут Мэлли, жить будет при псарне, не обижайте её.

И, повернувшись ко мне, представил двоих мужичков:

— Мэлли, это наши псари Дик и Фил. Убирают, кормят, выгуливают, готовят к охоте собак. А теперь пойдём, покажу, где жить будешь.

Сразу за псарней стояло несколько сарайчиков для проживания псарей. Около одного, с заколоченной дверью, он остановился и сорвал доску с двери.

— Вот жить здесь будешь, - сказал он.

— Хорошо, что не в конуре, - сорвалось у меня.

— Да, это не в замке, - согласился со мной Дорн, - удобства все во дворе только.

Я заглянула в сарайчик. Помещение было ещё меньше, чем моя комнатушка под лестницей. Три на два метра, небольшое окно и дверь. Из мебели топчан с грязным матрасом и тряпками. И крохотный узкий столик у окна.

Внешне как временная бытовка для рабочих, чтобы спрятаться от дождя и прилечь. Но как здесь жить женщине?

В чулане под лестницей я уже жила, но, оказывается, можно упасть и ниже. С другой стороны, это не конура.

Дорн, понимая, что я вижу, решил объяснить мне плюсы такого проживания.

— Зато еда хозяйская. В замок ходите один раз в день, на ужин. И вам там дают с собой еду, чтобы здесь утром и днём могли поесть на рабочем месте.

— А греть на чем, посуду где брать?

Дорн почесал в затылке, а подошедшие мужики посмотрели на меня с интересом. Видимо, они таким вопросом не задавались.

— Давай, ты скажи, что надо, привезу.

— Да много, что нужно. Условия жизни должны быть нормальные. Чтобы спать, нужны чистые матрас, одеяло, подушка и простыни. Полотенце, мыло. Вы лучше запишите.

— Тебе тут не хозяйские покои, - запротестовал Дорн, - так не положено.

— А как положено? Отправить женщину жить на улицу, что ли?

Управляющий, ворча, вытащил карандаш и листок бумаги, стал записывать.

— Кастрюли, котелок, чтобы мы могли принесенную еду подогреть, - начала перечислять я. - Тарелки, миски, кружки, ложки, бидоны, ведра, таз…

— Одежду рабочую для неё, - добавил Фил, и решился вспомнить и о своих проблемах, - да и нам бы на смену.

— Так, хватит, разошлись тут в желаниях, - строго сказал Дорн. За собаками лучше смотрите, скоро охота.

— Дорн, а почему отходы отсюда не вывозятся? - спросила я.

Управляющий опять почесал в затылке.

— Да, надо, наверное. А то пахнет уж очень сильно. Раньше здесь шесть псарей работало, возчики ещё были, лекарь для собак приезжал.

— Вы хотите сказать, что здесь отходы уже год гниют и не вывозятся?

Дик и Фил посмотрели на меня даже с мелькнувшим уважением и подтвердили:

— Да, почитай так, уже год. Уже не знаем, куда складывать, и собакам из-за этого выгуливаться негде. На охоте только…

Я внутренне ужаснулась. Хозяйство, ранее, несомненно, хорошо налаженное, пришло в полный упадок. Видимо, по причине долгого отсутствия хозяина, контроля со стороны и невнимания.

— Сегодня я просто все посмотрю, - сказала я, - а завтра нам или возчика с телегой дайте, либо просто телегу, начнём вывозить. Тут же дышать нечем.

Дорн все записал, хотя и нехотя, и, попрощавшись до ужина, ушёл.

Сказал напоследок, что требуху для корма собак привозят днем, один раз день.

А я пошла смотреть фронт работы.

Внутри помещение псарни представляло собой длинные ряды клеток-вольеров, справа и слева, с металлическими сетками, чтобы собаки не выскочили. Всего было около сотни вольеров, по два метра в ширину и столько же вглубь, где были деревянные конуры. Некоторые вольеры были пустыми, но в большинстве сидели по одной, реже больше, собаке.