Книга Королева Мэлли, страница 20 – Тереза Нильская

И почти все были породистые. В этом мире были, разумеется, свои охотничьи породы. Но мне они напомнили наших легавых, борзых, пойнтеров, лаек и прочие породы.

В пяти вольерах были щенные суки, охотничьи, разных пород, но они были худые и неухоженные. И именно они должны были стать главным предметом моего внимания. Но во внимании здесь, увы, нуждалось все.

Это было невероятно обидно. После дня тяжёлой работы не иметь возможности ни помыться, ни прилечь в тепле.

В моем мире я бы сказала, что бесчеловечно. Но это другой мир. В котором я попаданка, появившаяся чуть ли не из воздуха. В котором у хозяина замка вертикальные зрачки, а ещё он иногда может проникнуть в мои мысли.

Я всего на миг представила ночную дорогу, как плетусь по ней с двумя узлами, вхожу в холодный и грязный сарай около псарни и куч отходов…

И острое отчаяние настолько овладело мной, что я решилась бросить равнодушно наблюдающему за нами сверху красавчику жёсткие слова обвинения:

— С начала едва лошадью не затоптали, теперь гоните на холод, ночевать на улице!

Я хотела продолжить, мне очень многое захотелось сказать. Но Надин подняла руку, подзывая слуг:

— Выставьте эту женщину, больше не пускайте!

— Нет, - сказал Арчибальд Харлоу, и помедлив, продолжил, с объяснением, до которого он снизошел, - каждый господин отвечает за своих слуг. Уже поздно, пусть переночует в общей комнате для горничных.

Видимо, мнение о нем, как о хозяине, для него все же было важно. И он меня услышал. А если снова мысли смог прочитать?

Экономка Надин, не получившая поддержки от хозяина, свернула на меня злобно глазами. Но, повернувшись к нему, сладко пропела:

— Всем известно, господин, насколько вы добры и заботитесь о слугах!

И процедила сквозь зубы мне:

— Помойся, милочка, в общей ванной, как следует, и ступай к горничным. И рано утром на псарню, там твоё место!

С этими словами она поднялась на лестницу и взяла хозяина под руку, не скрываясь от слуг. Оба направились наверх, на второй этаж.

А я с узлами - в общую ванну. К счастью, там никого уже не было. С удовольствием отмылась от грязи, постирала все грязное и переоделась в одежду, небрежно засунутую кем-то в узел.

Горничные встретили мое появление с плохо скрываемым ужасом.

— Лысая, зачем ты пришла?

— Фу, пахнет чем-то, противно!

— Уходи, ты должна жить на псарне, мы знаем!

Вот какой мне быть с этими людьми? Доброй? Злобной? Равнодушной? Разве я потерпела бы такое отношение у себя в редакции?

— Вы все здесь слуги, - чётко начала я, - хозяйские, и слово хозяина для вас - закон. Он меня сюда отправил. Не нравится - идите к нему и говорите, что против.

— Она ещё и разговаривает! - прошипела самая высокая из них, остальные звали её Миленой. - Старая, лысая, заразная …

— Вонючая! - добавила другая.

Так, слово хозяина для них здесь не слишком значимо, сделала я вывод. Значит, зайдём с другой стороны.

— Будете ругаться, завтра попрошу вас направить помощницами на псарню, - пригрозила им. - Клетки собакам сами будете чистить, мыть собак, дерьмо убирать…

Женщины задохнулись в злости, но постепенно до них дошло, что и они могут оказаться на таком же месте.

— Тебе хоть заплатят за это? - спросила самая любопытная. - Говорят, ты вольнонаемная.