Книга Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде!, страница 31 – Ангелина Сантос

Затем мы начали разбирать обезличенные указатели восьми коробок. В пяти упоминались внешние эксперты. Три кода принадлежали столичным мастерским, один был закрыт старой лицензией, а еще один повторялся дважды.

Р-17–44. Йорен Локс, Рист.

Одна карточка относилась к печати Савины. Вторая — к неизвестному брачному делу четырехлетней давности. В обоих случаях плательщиком значились «Северные склады», хотя ни Палата, ни род Вейр не объясняли, зачем торговая фирма оплачивала исследование семейных клятв.

— Нам нужен реестр заказов Локса, — сказала Тесса.

— Сначала судебное поручение. Если направим обычный запрос, он узнает номер и сможет очистить мастерскую.

— Новый протокол?

— Новый протокол.

Я вложила номера в конверт, позвала судебного посыльного и отметила время передачи в отдельном журнале. Ранару ушла запечатанная копия через секретаря, ровно как мы договорились.

Ответ пришел через сорок минут: архив подтвердил сохранность своих материалов и сообщил, что код Локса встречается во внутреннем реестре еще в одном месте — рядом с подписью Аделы.

На этот раз ни одна сторона не получила сведения раньше суда.

Цена моего недоверия уже лежала в печи Брачной палаты. Второй раз платить ее чужими документами я не собиралась.

Глава 7 Журнал рода

Семейный совет Вейров запретил Ранару показывать карточку, о существовании которой сам же узнал из журнала.

Вместо личного письма он прислал официальный ответ на наш запечатанный запрос. На первой странице стояли номер, время получения и ссылка на решение совета. На второй Ранар перечислил пределы своих полномочий. На третьей предложил мне обратиться за узким судебным распоряжением, чтобы исполнение больше не зависело от семейного согласия.

— Даже способ обойти запрет он оформляет в трех экземплярах, — сказала Тесса.

— Он не обходит. Просит суд установить обязанность.

— Романтика хранителей.

— Это работа.

— Я и говорю.

Она отнесла заявление судье Карр, а я осталась в конторе с Савиной. Сегодня у нее была вторая встреча с Мирой. Служба разрешила им час без наблюдателя в саду, но Торвальд потребовал, чтобы девочку привезла семейная воспитательница и ждала за дверью.

— Мира спросила, почему я не заберу ее домой, — сказала Савина. — Я ответила, что суд еще выбирает безопасный порядок. Она сказала, что ее дом со мной.

— Вы записали разговор после встречи?

— Сразу. Но я не хочу, чтобы ее вызывали в зал.

— Не вызовем для доказательства подделки. Для опеки суд может поговорить с ней отдельно через детского специалиста, если это понадобится. Ваш пересказ покажет, что вопрос существует, но не заменит мнение ребенка.

— Торвальд считает, что восьмилетняя девочка не понимает, где ей лучше.

— Восемь лет недостаточно, чтобы решать имущественный спор. Достаточно, чтобы ее привычки и привязанности имели значение.

Я передала Савине письменное предложение Аделы. Городской дом числился за фирмой «Северные склады», а род официально им не владел. Содержание прекращалось, если Савина «любым действием причинит вред репутации семьи». Порядок встреч устанавливал Торвальд без минимального числа часов.

— То есть меня смогут выселить после первого заявления в суд, — сказала она.

— Формулировка это позволяет.

— И забрать встречи.